Библиотека книг txt » Яшенин Дмитрий » Читать книгу Мушкетер
   
   
Алфавитный указатель
   
Навигация по сайту
» Главная
» Контакты
» Правообладателям



   
Опрос посетителей
Какой формат книг лучше?

fb2
txt
другой

   
   
Реклама

   
   
О сайте
На нашем сайте собрана большая коллекция книг в электронном формате (txt), большинство книг относиться к художественной литературе. Доступно бесплатное скачивание и чтение книг без регистрации. Если вы видите что жанр у книги не указан, но его можно указать, можете помочь сайту, указав жанр, после сбора достаточного количество голосов жанр книги поменяется.
   
   
Яшенин Дмитрий. Книга: Мушкетер. Страница 14
Все книги писателя Яшенин Дмитрий. Скачать книгу можно по ссылке s

Оттолкнувшись от белых, нарядных стен монастыря, белый лужок спадал к реке, обнимавшей обитель широким изгибом своего белого русла, а за рекой опять, словно по ступеням, начинал карабкаться вверх, на косогор, преодолевая массивные уступы пойменных террас. Косогор тоже был белым и только на самом верху, там, где лужок добирался-таки до леса, белая краска, владевшая до поры всем миром, резко сменялась черной. Черные деревья стояли стеной, убегавшей в обе стороны. Казалось, еще неделю назад они были густо припудрены инеем и не так контрастировали с покрытой снегом равниной…
Опять весна на белом свете, подумал Шурик, втягивая ноздрями холодный воздух. Холодный, пронзительный воздух, щекочущим колючим шариком соскальзывавший по гортани к легким, нагреваясь постепенно и теряя пронзительную свою остроту. Нет, отметил Шурик, проглотив еще несколько шариков, и воздух нынче не тот, что неделю назад. Появился в его колючей, морозной колкости какой-то тонкий, еле уловимый привкус. Он стекал то ли с ветвей, стряхнувших снег и медленно покрывающихся маленькими бородавочками почек, то ли с полей, где под истончившимся белым настом уже прокалывали черную землю тоненькие острия зеленых былинок, то ли с самого неба, где плотная завеса серых туч изо дня в день все чаще и чаще прореживалась ясными голубыми полянками, на которые, бывало, выкатывалось порезвиться солнышко, становившееся изо дня в день все горячее и горячее. Таинственный по своему происхождению привкус этот тем не менее тревожил юношу, заставляя его сердце трепетать предвкушением чего-то неизведанного и пленительно сладкого. Такого, что со всей остротой ощущаешь лишь в восемнадцать лет, а позже только улавливаешь как… эхо, далекое эхо, мечущееся в лесу твоей жизни между стволами прожитых лет…
Опять весна на белом свете, подумал Шурик, всей грудью наваливаясь на холодный камень стеньг. Скоро теплые южные ветра окончательно одолеют северные и сдернут своей властной дланью белое покрывало снега с лугов, последовательно, будто свиток пергамента, скатав его от леса, с самых верхних террас, к реке. Скоро и сама река своенравно и неудержимо вздыбится черной кипенью вешних вод, взломав непрочный уже панцирь льда, и божьи братья монахи сутками будут дежурить на берегах, спасая с проплывающих мимо льдин безответственных любителей подледного лова. Скоро унылая гегемония черно-белой цветовой гаммы в окружающем мире сменится буйным весенним многоцветием, когда природа, кажется соревнуясь сама с собой, расшивает один кус своего пестрого сарафана ярче и пышнее другого…
Опять весна на белом свете, подумал Шурик. Еще неделя-другая, и пора будет собираться в дорогу. Как время-то быстро пролетело! А ведь как будто вчера только они вчетвером сидели в просторной палате другого монастыря, обдумывая меры по упреждению французского нашествия на Русь.

…— Значит, говоришь, жизни не пожалеешь? — переспросил Афанасий Максимыч. — Это хорошо, хлопчик, что ты жизни не пожалеешь, — он усмехнулся, — потому как именно о жизни-то твоей речь сейчас и пойдет.
— О моей жизни? — удивился Шурик.
— О ней, сынок. О ней, — подтвердил боярин. — Ты смекаешь ли, для чего тебя в Москву привезли? Для чего насчет языка французского распытывали да мастерство твое шпажное проверяли?
Разумеется, кое-что на этот счет Шурик смекнул, но ум свой выпячивать счел излишним и лишь пожал плечами, ожидая разъяснений.
— Вижу, смекаешь, да не хочешь вперед батьки в пекло лезть! — Боярин снова усмехнулся. — Молодец. Хвалю. Осторожен. А это очередной плюс в твою пользу. Так ведь, Игнатий Корнеич?
— Истинно так, Афанасий Максимыч, — согласился купец. — Осторожность — первое, чего мы от тебя ждем, Александра Михайлович. Остальное приложится, а вот осторожность, природное чутье на опасность, интуиция, как говорят в тех недобрых краях, куда дорога твоя лежит, — это либо есть, либо нет.
Шурик кивнул, пытаясь унять дрожь, раскатившуюся вдруг по всему телу. Ну что ж, теперь все абсолютно ясно. «В тех недобрых краях, куда дорога твоя лежит»… ишь как загнул-то. С одной стороны, вроде и про Францию напрямик не сказал, а с другой — намек сделал столь явный, что далее строить из себя дурачка убогого, кутенка несмышленого вроде бы как даже и неприлично.
— Вижу, смекаешь, в чем дело, — повторил Афанасий Максимыч, наблюдавший за юношей. — Точно смекаешь.
— Так это… — начал было Шурик, но голос изменил ему, поскользнувшись на омерзительном липком комочке, запечатавшем горло. — Так это получается, что Франция на самом деле существует? — выговорил он, откашлявшись.
— Существует.
— Но ведь всегда считалось, что за Польшей находится Балтийское море, за ним — Великий океан, а за океаном — Индия! — воскликнул Шурик.
— Точно, — кивнул Игнатий Корнеич. — До некоторых пор именно так все мы и думали. В том числе и я. Однако, по последним разведданным, все это полная ерунда.
— О как! — поразился Данила Петрович. — А где ж тогда Индия?!
— Да бог ее знает! На этот счет достоверных разведданных пока что нет, — пожал плечами купец. — По крайней мере, у нас точно нет.
— А за Польшей, выходит, действительно Франция располагается? — поинтересовался Шурик, менее воеводы озабоченный местоположением Индии.
— Именно так, — подтвердил Афанасий Максимыч. — Франция, а также много чего другого, столь же нелицеприятного.
— Так надо же об этом народу сообщить! — воскликнул Данила Петрович.
— Не надо! — Боярин строго покачал головой. — Чем меньше народ знает, тем крепче он спит. Я вот, Данила Петрович, всякий сон растерял, с того дня как про Францию эту зловредную узнал! А народ должен спать очень хорошо, иначе как он работать станет?! А если народ плохо работать станет, откуда тогда у государства доход и прибыль появятся? Отсюда вывод: чем меньше народ знает, тем для государства лучше!
— Ввиду этого, — прибавил Игнатий Корнеич, — предупреждаю вас обоих: все, что вы узнали и еще узнаете, начиная с этой ночи, — государственная тайна. За ее разглашение — плаха и топор!
Шурик покачал головой, чувствуя, как мир, тот мир, который он знал прежде, переворачивается прямо на его глазах. До сих пор он воспринимал россказни Старого Маркиза про Францию как выдумку, сказку вроде Берендеева царства бабки Марфы, где она якобы собирает свои целебные травы и куда якобы она одна со всей Вологды дорогу знает. Ну хотелось старому человеку, оказавшемуся на чужбине, помечтать о своей далекой родине, приукрасив ее, родину эту, до невозможности! Ну что ж теперь, казнить его, что ли, за это?! А оно звон как повернулось…
— А драконы во Франции есть? — На его языке вертелись сотни других, более насущных вопросов, но дурацкое детское любопытство со свойственной ему, любопытству, энергией вырвалось вперед.
— Драконы? — переспросил Игнатий Корнеич, озадаченно покачав головой. — Да нет, лично я драконов во Франции не видал.
— А вы сами были во Франции?! — удивился Шурик.
Удивился и даже не понял, чему, собственно, он удивился.
— А то как же! — Игнатий Корнеич снисходительно улыбнулся наивности отрока. — Месяц, как вернулся.
— И что?! — Данила Петрович и Шурик подались вперед, во все глаза глядя на купца. — Узнали, чего ради эти ироды на нас покуситься решили?!
— Эк у вас все просто-то! — развел тот руками. — Да если бы это так элементарно было, стоило ли тогда вас в Москву тащить и весь этот огород городить?!
— Если бы каждый приезжий мог бы вот так легко, походя, вызнать все тайны государственные, ни одно государство вовсе не могло бы существовать, — согласился Афанасий Максимыч. — Тайны, они потому тайнами и называются, что их шибко крепко таят ото всех людей: и от своих, и тем паче от пришлых!
— Так что же нам теперь делать-то?! — воскликнул Данила Петрович, в сердцах хватив кулаком по столу.
— О том и думаем: что же нам теперь делать-то? — Боярин невесело усмехнулся.
Воевода покачал головой, потом плеснул в свою стопку водки, опростал ее, ни на кого не глядя, и, отдышавшись, сказал боярину:
— Афанасий Максимыч, а не напрасно ли мы весь этот переполох учудили? Ну на чем они основаны, подозрения-то ваши… наши то есть?! На бреднях этой вот… бесноватой?! — Он мотнул головой в направлении кельи, где осталась на попечении игуменьи одержимая Фекла. — Да мало ли что она несет! Мало ли что ей, бесноватой, в голову взбредет! Слова-то какие чудные да нерусские изрекает! Оперативно-тактические группировки! Каббала, да и только!
— Каббала, — согласился боярин. — А вопрос ты, Данила Петрович, правильный задал. Хороший вопрос задал. Мы ведь тоже не сразу вот так ей поверили. Ой не сразу! Думали, сомневались, а потом… — Боярин помешкал чуток и продолжил: — А потом решили к другим ведуньям да ведунам обратиться. И к тем, кто на гуще кофейной гадает, обращались, и у тех, кто по звездам небесным будущее предсказывает, спрашивали. И у наших, христианских, ясновидцев спрашивали, и в низовья Волги-матушки к мудрецам магометанским ходили. И на север, в леса архангельские, ходили, и на восток, в горы уральские, свой взгляд обращали…
— Ух ты! — не смог сдержаться Шурик.
Воевода строго одернул его и спросил:
— И что же, Афанасий Максимыч? Что в итоге?
— В итоге все плохо! Вот что в итоге. Не все купно, единогласно, так сказать, предсказание Феклы подтвердили, да оно, согласись, даже и удивительно было бы, случись такое, но по большей части гадалы да гадалки наши опасения не опровергли, а вовсе даже наоборот. Вот так вот, Данила Петрович.
— Будет нашествие? — севшим вдруг голосом спросил воевода.
— Будет! Из десяти провидцев девять прямо или косвенно указали на Францию, будь она неладна.
— Девять из десяти! — потрясенно повторил воевода, а после вскинулся, словно молнией пораженный новой мыслью: — Но когда?! Когда, Афанасий Максимыч? Время-то они какое указали? Хоть купно, хоть порознь?
— В том-то и беда, что времени-то они как раз точного и не указали. — Боярин вздохнул. — Это у них, прорицателей, в порядке вещей считается! — сказал, словно сплюнул, он. — Ужасами вас запугаем, пророчествами жуткими в пучину отчаяния ввергнем, предсказаниями туманными голову заморочим, но вот дня, когда все эти прелести на голову вашу замороченную обрушатся, нипочем не назовем! Так что, может быть, и прямо завтра это случится… — закончил он почти шепотом.
Данила Петрович облизнул пересохшие губы и, помянув Богородицу, опять потянулся за штофом. Подняв его со стола и встряхнув, воевода убедился, что штоф пуст, поставил его на место и уставился на пустую емкость с видом совершеннейшего отчаяния и безнадеги.
— Так что же это получается? — тихо, будто бы у себя самого, вопросил он. — Получается — нет нам никакого спасения? Получается — по новой круговерть кровавая на земле Русской завертится? Получается — от одной беды оправиться не успели, как другая тут же на порог просится? Получается — нет нам спасения? — повторил он.
Ему никто не ответил. В палате царила мертвая тишина, и только в углу, перед образами, тихонько потрескивала лучина.
— Спасение есть, — проговорил Игнатий Корнеич, выждав немного, и воевода вскинул поникшую свою голову. — Спасение есть, — убежденно повторил купец. — Наше спасение заключается в том, чтобы заблаговременно узнать о французском вторжении и приготовить достойный отпор супостатам. Видение, посланное Господом одержимой Фекле, — уже большое подспорье и помощь нам в этом деле. Теперь мы по меньшей мере знаем о том, что Париж злоумышляет против России. Знаем и… на основании этого можем действовать дальше.
— Но как действовать-то?! — Данила Петрович снова обрушил свой тяжелый кулак на столешницу. — Как действовать?! Может быть, собрать войско да самим двинуться на этот Париж, чтоб ему пусто было? — сгоряча предложил он. — Разрушить его до основания, ну или… подчинить, как Казань!
— Храбро мыслишь, Данила Петрович! — похвалил его Афанасий Максимыч. — Храбро, но, к сожалению, без учета ситуации. Вот скажи мне, Данила Петрович: понимаю я ситуацию или же нет?
— Ты-то, боярин?! — Воевода округлил глаза. — Ну если уж ты ситуацию не понимаешь, тогда, считай, никто на всем белом свете ситуацию не понимает!
Афанасий Максимыч удовлетворенно кивнул.
— Вот и я так же думаю. И ситуация, насколько я ее понимаю, такова: нельзя нам сейчас на Францию войной идти! Никак нельзя! Как бы ни хотелось проучить державу сию дюже агрессивную да столицу ее злодейскую, Париж-город покорить да разграбить… ну то есть разрушить, а только не по силам это нам нынче. Не по силам. Сам, поди, знаешь, в каком состоянии народное хозяйство после нашествия польского находится. Сколько горя мы все хлебнули. Сколько жизней нам стоило врага за порог Отечества выставить. Нету, Данила Петрович, у нас сейчас силы, чтоб на Францию войной идти. Нету, — еще раз, тверже прежнего, сказал боярин.
— Да, — подтвердил Игнатий Корнеич. — Силы нет, а воевать-то все одно нужно. А когда силы нет, знаешь, Данила Петрович, чем берут?
— Знамо дело чем. Хитростью конечно же! — ответил воевода.
— Правильно. Хитростью. Вот на том мы и порешили. Если не по силам нам пока еще в открытую с французами сцепиться, обязаны мы их во имя спасения земли Русской хитростью превозмочь, коварством мы их одолеть должны! — Купец многозначительно покачал пальцем. — Если не можем мы пока что войско грозное на Париж двинуть, нужно туда хотя бы одного человечка заслать, чтобы человечек этот разнюхал, что к чему, и сообщил бы нам уточненные планы французов: как, когда и, главное, почему они на Русь напасть хотят!
— То есть лазутчика к ним забросить? — смекнул воевода.
— Именно! Сам-то я хотя во Франции и побывал, а вызнать-то ничего не вызнал. У меня ж подданство российское просто на лбу написано! А при чужестранном подданном разве станет кто о чем серьезном говорить? Нет, нам нужен совершенно иной человек! Молодой, ибо молодые менее взрослых традиции и обычаи дедовы почитают, а напротив — так и смотрят, как бы чего модного, иностранного да чужеродного в жизнь свою привнести, нагнетая тем самым конфликт поколений. Владеющий языком французским, чтобы за своего в Париже сойти, да оружием благородным, чтобы в высшее общество доступ получить, ибо только там, в высшем обществе, можно добраться до необходимой нам информации. Крестьянство с духовенством, как известно, войн не затевают, у них в этой жизни другие цели и задачи. Ну, кому-то здесь еще не ясно, кого я в виду имею? — спросил Игнатий Корнеич, повернувшись к Шурику.


Все книги писателя Яшенин Дмитрий. Скачать книгу можно по ссылке
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.




   
   
Поиск по сайту
   
   
Панель управления
   
   
Реклама

   
   
Теги жанров
   
   
Популярные книги
» Книга Подняться на башню. Автора Андронова Лора
» Книга Фелидианин. Автора Андронова Лора
» Книга Сумерки 1. Автора Майер Стефани
» Книга Мушкетер. Автора Яшенин Дмитрий
» Книга Лунная бухта 1(живущий в ночи). Автора Кунц Дин
» Книга Трое из леса. Автора Никитин Юрий
» Книга Женщина на одну ночь. Автора Джеймс Джулия
» Книга Знакомство по интернету. Автора Шилова Юлия
» Книга Дозор 3(пограничное время). Автора Лукьяненко Сергей
» Книга Ричард длинные руки 01(ричард длинные руки). Автора Орловский Гай Юлий