Алфавитный указатель
   
Навигация по сайту
» Главная
» Контакты
» Правообладателям



   
Опрос посетителей
Какой формат книг лучше?

fb2
txt
другой

   
   
Реклама

   
   
О сайте
На нашем сайте собрана большая коллекция книг в электронном формате (txt), большинство книг относиться к художественной литературе. Доступно бесплатное скачивание и чтение книг без регистрации. Если вы видите что жанр у книги не указан, но его можно указать, можете помочь сайту, указав жанр, после сбора достаточного количество голосов жанр книги поменяется.
   
   
Мельников-печерский Павел. Книга: Гроза. Страница 1
Все книги писателя Мельников-печерский Павел. Скачать книгу можно по ссылке s
Назад 1 2 3 4 5 6 Далее

Гроза
Павел Иванович Мельников-Печерский


Драма в пяти действиях А. Н. Островского ("Библиотека для чтения". 1860 г. № 1)

Драма А. Н. Островского «Гроза» в русской критике

Сб. статей / Сост., авт. вступ. статьи и комментариев Сухих И. Н. — Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1990.- 336 с.



Павел Иванович Мельников (псевдоним: Андрей Печерский, 1818–1883) — писатель, автор известных романов "В лесах" (1871–1874) и "На горах" (1875–1881), а также многих повестей, рассказов, очерков. Сотрудничал в журналах "Отечественные записки", «Москвитянин», "Русский вестник". Был крупнейшим исследователем (а первоначально — преследователем) русского старообрядчества, чем и объясняется специфический колорит его рецензии на "Грозу".











В No№ 7-м и 9-м «Современника» за прошлый год помещен был замечательный во многих отношениях разбор "сочинений А. Н. Островского", в котором остроумный рецензент, г. Н. -бов, среду, представляемую нашим даровитым драматургом, весьма удачно назвал _темным_царством._ Да, действительно, быт купеческий, быт мещанский, вообще быт тех людей, которых один безобразный суздальский дворянчик, с высоты величия и в справедливой гордости доблестными предками (которых, как гласит история, во время оно суздальские князья подчас бивали батогами, а подчас и "шелепами смиряли"[1 - О ком в данном случае идет речь, не установлено. Шелеп — веревочная, лычная или мочальная плеть.]) грамматически окрестил названием "людей среднего рода" — быт этих людей, где семейные и общественные отношения до крайности ложны — есть "темное царство". Это не то фантастическое темное царство, в котором, по свидетельству народных сказок, царствует Кащей Бессмертный, а действительно существующее, более или менее знакомое всем, присущее нам "темное царство", в котором самодуры-родители, самодуры-мужья, самодуры-хозяева порядки держат, как медведь в лесу дуги гнет: гнут не парят, переломят — не тужат. Они владычествуют забитою, обезличенною, безответною молодежью, на основании свода патриархально-семейных законов, сложившихся на Руси под темным влиянием Сарая и Византии[2 - Сарай — город в низовьях Волги, с середины XIII в. был центром татаро-монгольской Золотой Орды, вассалами которой являлись русские князья; Византия — государство IV–XV. вв., образовавшееся после распада Римской империи; оказывало большое влияние на русскую культуру.] и собранных вкупе еще в XVI столетии знаменитым благовещенским попом Сильвестром,[3 - Сильвестр (начало XVI в. — до 1568) — духовный наставник и сподвижник Ивана IV Грозного, составитель «Домостроя», своеобразного нормативно-бытового кодекса русского человека XV–XVI вв. Новейшее издание «Домостроя» см.: Памятники литературы Древней Руси: Середина XVI века. М., 1985. С. 70–173; цитаты в дальнейшем приводятся по нему (перевод В. В. Колесова).] игравшим некоторое время столь важную роль при дворе Ивана Грозного. Этот свод патриархального самодурства известен под названием "Домостроя".[4 - "Домострой" напечатан во Временнике Императорского московского общества истории и древностей. 1849. Кн. I.4_"Временник_Императорского_московского_общества_истории_и_древностей_российских"_ — научный журнал, выходивший в 1849–1857 гг. Печатал многообразные статьи и документы по истории, археологии, культуре.] Конечно, самодурствующие, на точном его основании, все эти Большовы, Русаковы, Торцовы[5 - Большов — герой комедии "Свои люди — сочтемся!" (1850); Русаков — герой комедии "Не в свои сани не садись" (1853); Гордей Торцов — персонаж комедии "Бедность не порок" (1854).] и другие герои темного царства, представленные г. Островским, ни в рукописях (довольно редких), ни в печати не читали «Домостроя», еще только за одиннадцать лет пред сим извлеченного из мрака архивного, но каждое правило сильвестрова устава, каждое слово его, помимо «Домостроя» прямо от сарайско-византийского влияния вошло в плоть и кровь самодуров XIV и XV столетий и с тех пор, как некое священное и неприкосновенное предание, устно передается из поколения в поколение и благоговейно хранится в наглухо закупоренных святилищах семейной жизни "среднего рода людей". Безответные личности, все эти угнетаемые семейным деспотизмом Мити, Авдотьи Максимовны, Брусковы[6 - Митя — герой комедии "Бедность не порок"; Авдотья Максимовна — героиня комедии "Не в свои сани не садись"; Брусков — герой комедии "В чужом пиру похмелье" (1856).] и пр. и пр. не только страдают, но в страдании своем поучаются самодурству, проходят его школу для того, чтобы со временем, когда сойдет в глубокие холодные могилы дурящее над ними поколение, когда настанет им самим пора принять бразды самодурного правления и сделаться владыками темного царства, умели бы самодурничать над другими, младшими поколениями, умели бы гнуть в дугу жен, детей, племянников, приказчиков, как их самих прежде гнули их родители, старшие свойственники и хозяева. Все поколения, которым суждено провести жизнь в области "темного царства", смолоду терпят, а под старость страданиями других вымещают прежние собственные свои страдания. В "Свои люди — сочтемся" г. Островский представляет нам целые три поколения самодуров: Вольтова сменяет Подхалюзин, а в Тишке уж подготавливается достойный преемник Подхалюзина. И переходит из рода в род, из века в век темное наследие, доставшееся нам от Сарая и Византии, вот уж более шестисот лет переходит. И передаются из поколения в поколение домостройные предания невежества, и благоденствует окрепшее на русской почве самодурство, путем побоев и ругательств передающее грядущим поколениям неприкосновенные, нерушимые уставы "Домостроя".

Но неужели это, хотя и вековое, но все-таки чуждое народу и не на всю же его массу распространенное самодурство, с такою фотографическою верностью изображаемое г. Островским, — бессмертно, неужели "темному царству" не будет конца? Ведь и у Кащея Бессмертного была же смерть. "Стоит в поле дуб, — сказывал он матери Ивана Царевича, заключенной им в свое фантастическое темное царство, — а под дубом ящик, в ящике заяц, в зайце утка, в утке яйцо, в яйце моя смерть." Не олицетворяются ли здесь в образах дуба, ящика, зайца и т. д. следующие друг за другом поколения, как жизнь кащееву, хранящие в себе уставы домостройного быта, построенного на трех краеугольных камнях — суеверии, самодурстве и невежестве? Но если так, то когда же явится могучий богатырь Иван Царевич раздавить яйцо, "чтобы тут ему, Кащею Бессмертному, и смерть приключилася"? Скоро ли он освободит из темного царства кащеева свою матушку, в которой народная фантазия олицетворила нашу матушку — святую Русь? Скоро ли он выручит ее, томящуюся под железным игом самодурства, в потемках невежества и суеверия, ровно в заколдованных палатах кащеевых? Когда же, когда явится наконец светлый витязь Иван Царевич с своей грозой на домостройное темное царслво, когда он разрушит его и прах развеет по чисту полю, чтоб и духу его не осталось на святой Руси? Где он, наш светлый, могучий витязь, где он, наш храбрый удача-богатырь?.. В сказке сказывается, что нашел Иван Царевич воду живую-целебную, что проник он в царство Солнца, в царство вечного света и нарвал там для своей матушки золотых, сияющих яблоков, что прилетел он к ней на выручку на разумном коне, одаренном свободным словом человеческим и, убив Кащея Бессмертного, вывел матушку из царства темного, затворил это царство на веки-вечные тяжелыми затворами подземными. — _Общечеловеческое_образование_ — вот наш Иван Царевич, которому суждено избавить русскую землю от самодурства и невежества, живой водой исцелить наболевшие раны ее и дать ей сорванные в царстве вечного света золотые плоды — добро, правду и науку. Летит, летит уже к нам благодетельный Иван Царевич, уже слышны звонкие удары серебряных копыт разумного коня его, струи благодатного света, льющиеся от ясного лица нашего избавителя, уж начинают пронизывать густую мглу темного царства… Скорей, скорей гость, давно жданный, давно гаданный!

Но в чаянии близкого явления на святой Руси этого героя, оглянемся назад, посмотрим в глубь протекших веков, попытаемся узнать, испокон ли веку стоит на почве нашей темное царство, или откуда со стороны к нам пришло.

Не испокон веку стоит оно, не со стороны пришло. Сами мы у чужих людей забрали, сами мы его у бывших врагов своих с бою, на поле ратном отняли.

Русский народ искони был народом завоевательным, доказательство тому в его тысячелетней истории. Много славы, много блеска государственного, много племен и областей досталось ему от этих завоеваний. Но таков, по неисповедимым судьбам Провидения, удел человечества, что всякий народ в победных трофеях своих находит лавры, переплетенные с колючим волчцем.[7 - Волчец — сорное, обычно колючее растение.] Законно и торжественно венчалась славная Русь обмененными на кровь сынов своих победными лаврами и тихо, незримо, незнаемо входили в плоть и кровь ее завоеванные колючие волчцы. Таков, повторяем, удел всех завоеваний человеческих от побед Немврода-ловца до побед сольферинского героя.[8 - Немврод-ловец — библейский персонаж, зверолов, один из потомков Ноя; сольферинский герой — вероятно, имеется в виду Д. Гарибальди (1807–1882), руководитель итальянской добровольческой армии, в июне 1859 г. отличившийся в сражении близ с. Сольферино во время войны за независимость Италии.] Воевали и мы сто лет тому назад с Пруссией,[9 - Речь идет о Семилетней войне с Пруссией (1756–1762), в которой прусским войскам был нанесен ряд чувствительных поражений.] завоевали военную дисциплину, поставившую на надлежащую ногу наше победоносное воинство, а вместе с тем и — желтых тараканов, по милости которых мужички от Немана до Урала, и без того зиму-зименскую борющиеся с суровыми морозами, нарочно еще _морозят_ свои избы, чтобы избавиться от маленького домашнего ада, в виде этих докучливых насекомых, которых народ в память побед над Фридрихом Великим[10 - Фридрих II Великий (1712–1786) — прусский король с 1740 г., крупный полководец, участвовавший в Семилетней войне.] прозвал _прусаками._ Воевали мы со шведами — завоевали у них "окно в Европу",[11 - Имеется в виду Северная война 1700–1721 гг. в царствование Петра I, в результате которой Россия получила выход к Балтийскому морю.] но с тем вместе и нечто в роде перелицовки местничества, незадолго перед тем проклятого московским собором и всенародно сожженного на Красном крыльце державною рукою царя Феодора Алексеевича.[12 - Федор Алексеевич (1661–1682) — русский царь с 1676 г., в его правление в 1682 г. уничтожено местничество (назначение на государственную службу с учетом происхождения и служебного положения предков). Под "перелицовкой местничества" Мельников, вероятно, имеет в виду введенную Петром I в 1722 г. "Табель о рангах", определявшую служебное продвижение чиновников и военных.] Да во время той же преславной войны, положившей начало современному могуществу России и политическому значению ее в среде европейских государств, заимствовали мы и подушный доход, заменили им старинную поземельную подать,[13 - Указ о подушной подати, заменяющей налог с «поместья»; "двора" налогом с «души», был издан в 1718 г.] к которой теперь опять возвращаемся, цехи, гильдии[14 - Цехи — объединения городских ремесленников родственных специальностей, введены в России с 1722 г.; гильдии — сословные объединения купцов. В России зависимости от размеров капитала купечество разделялось на три гильдии.] и бритую бороду, столь свойственную нашему суровому климату. Воевали мы с Литвой и Польшей,[15 - Имеются в виду многочисленные войны с Литвой и Польшей второй половины XVI — первой половины XVII в.] завоевали первые сближения с образованною Европой, первые начатки просвещения, а вместе с тем syphilis[16 - Сифилис (лат.). — Ред.] и темное пьянство, заменившее прежнее володимирское еще "веселие".[17 - Намек на изречение князя Владимира в "Повести временных лет": "Руси есть веселие пить, не можем без этого быть" (Памятники литературы Древней Руси: XI — начало XII века. М., 1978. С. 99).] — Воевали мы с татарами, долго, упорно воевали с ними и вместе с политической свободой, вместе с московским единодержавным собиранием земли, положившим начало русскому государственному могуществу, завоевали кнут, пытки, лихоимство, семейный деспотизм и затворничество женщин. Так вот оно — "откуда пошло есть темное царство",[18 - Ироническое перефразирование части древнерусского заглавия "Повести временных лет": "Откуда есть пошла русская земля" (Памятники литературы Древней Руси: XI — начало XII века. С. 22).] выражаясь словами первого нашего бытописателя.

И несмотря на то, что вот уже три с половиною столетия, как мы свергнули с себя иго татарское, все еще существует на земле русской, в лице этих многочисленных Большовых, Диких, Торцовых и их забитых, безответных жертв — заимствованное из Сарая темное царство. Из всего наследства, оставленного нам прежними нашими ордынскими владыками, в три с половиною века мы избавлены, по воле мудрого, христианского правительства, только от страшных пыток, одно воспоминание о которых смущает душу современного человека — да от кнута. Лихоимство же, семейный деспотизм и затворничество женщин еще доселе существуют в области "темного царства". Они пережили и кнут, и пытки, потому что кнут и пытки могло уничтожить правительство разом — одним законодательным актом, но остальные статьи сарайского наследства — самодурство, семейный деспотизм, лихоимство, затворничество женщин нельзя уничтожить указами. Сколько писано было указов, указов самых грозных, против лихоимства и взяточничества, — но они существуют. Сколько издано постановлений, ограждающих подчиненных от произвола старших, но произвол не уничтожился. Петр I с барабанным боем вывел русскою женщину из татарского терема в европейскую ассамблею, но затворничество женщин еще не вывелось на Руси. Наконец, ни в одном из европейских законодательств нет такого широкого для свободы женщины закона, как у нас — закона, представляющего ей право самостоятельно, независимо от родителей или от мужа располагать своим имуществом, но несмотря на то, сами-то женщины у нас в темном царстве самодуров не больше, как движимое имущество. Для уничтожения этих диких сторон русского народа, для развеяния в прах и пыль последних остатков от наследства сарайского, нужны не указы, а общественное образование, которое приведет с собою и справедливость, и правосудие, и уважение к закону, и все, чего недостает еще народу русскому.


Назад 1 2 3 4 5 6 Далее

Все книги писателя Мельников-печерский Павел. Скачать книгу можно по ссылке
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.




   
   
Поиск по сайту
   
   
Панель управления
   
   
Реклама

   
   
Теги жанров
   
   
Популярные книги
» Книга Подняться на башню. Автора Андронова Лора
» Книга Фелидианин. Автора Андронова Лора
» Книга Сумерки 1. Автора Майер Стефани
» Книга Мушкетер. Автора Яшенин Дмитрий
» Книга Лунная бухта 1(живущий в ночи). Автора Кунц Дин
» Книга Трое из леса. Автора Никитин Юрий
» Книга Женщина на одну ночь. Автора Джеймс Джулия
» Книга Знакомство по интернету. Автора Шилова Юлия
» Книга Дозор 3(пограничное время). Автора Лукьяненко Сергей
» Книга Ричард длинные руки 01(ричард длинные руки). Автора Орловский Гай Юлий