Библиотека книг txt » Лимонов Эдуард » Читать книгу 316, пункт «B»
   
   
Алфавитный указатель
   
Навигация по сайту
» Главная
» Контакты
» Правообладателям



   
Опрос посетителей
Какой формат книг лучше?

fb2
txt
другой

   
   
Реклама

   
   
О сайте
На нашем сайте собрана большая коллекция книг в электронном формате (txt), большинство книг относиться к художественной литературе. Доступно бесплатное скачивание и чтение книг без регистрации. Если вы видите что жанр у книги не указан, но его можно указать, можете помочь сайту, указав жанр, после сбора достаточного количество голосов жанр книги поменяется.
   
   
Лимонов Эдуард. Книга: 316, пункт «B». Страница 6
Все книги писателя Лимонов Эдуард. Скачать книгу можно по ссылке s

Дункан О'Руркэ оказался здоровенным мужиком лет пятидесяти. На большом теле Дункана О'Руркэ крепко сидел зеленый полиэстеровый костюм — брюки, узкие внизу, завершались черными ярко начищенными ботинками, зашнурованными слишком длинными шнурками, банты шнурков на ботинках Дункана О'Руркэ бросились Лукьянову в глаза. Черный галстук, белая полиэстеровая же рубашка переходили в медно-красную физиономию О'Руркэ-старшего. Мясистый нос, рыжие брови, мясистый рот. Череп Дункана О'Руркэ, загорелый и массивный, лишь за ушами был снабжен кустиками рыже-серебристой растительности. В руке мистер О'Руркэ держал шляпу из соломки с черной лентой на тулье, явно латиноамериканского происхождения. Вместе с О'Руркэ-старшим появился опять и Виктор, оставивший Ипполита на попечении нескольких сонных служащих обоих полов.

Представляя себя переложившему для этого шляпу в другую руку старшему О'Руркэ, Лукьянов отметил, что у гангстеров всегда существовала и существует своя внутренняя мода, очень консервативная, такая же, как и у господ из высшего света. И вот, спустя почти столетие после золотого века гангстеризма в Соединенных Штатах, перед Ипполитом стоял человек, как будто сошедший с кинолент эпохи Аль Капонэ или Мейера Ланского. Выглядел мистер О'Руркэ совершенно вне эпохи — так, как будто его последние полсотни лет продержали в холодильнике и на сегодня выпустили.

— Виктор мне сообщил в общих чертах, чего вы хотите, — сказал старший О'Руркэ, открывая дверь своего офиса и приглашая Лукьянова и сына войти за ним и в следующую минуту уже вдвигаясь за большой металлический стол, выкрашенный в утилитарную серую краску. На столе там и сям лежали папки, кипы бумаг, царил деловой беспорядок. В углу у окна помещался старенький компьютер с грязными кнопками и клавишами, еще дальше у бледно-зеленой стены (потолок был грязно-белый) — TV, видео и в беспорядке валялись кассеты и футляры от кассет.

О'Руркэ-старший чуть отгреб в стороны хаотическое скопление предметов на своем столе и продолжил:

— Казимир, мой старый приятель, сообщил, что, увы, у вас нет капусты заплатить за услуги, посему он попросил в виде исключения использовать вас в деле. Я обещал, но, честно говоря, я не совсем представляю себе, что вы можете для нас делать…

Виктор осуждающе посмотрел на Лукьянова, как бы укоряя его за то, что у него нет капусты, и за то, что Лукьянов не сообщил об этом ему — Виктору, а Виктор так к нему хорошо отнесся и даже снабдил его бутылкой виски, чтобы не было скучно ожидать О'Руркэ-старшего. Лукьянов опустил глаза.

— Я понимаю, что смотрюсь как старый кретин, который отнимает время у деловых людей, но… — Лукьянов помолчал. — У меня нет выхода. В моей ситуации может быть только два решения: сдаться властям и дать отправить себя на тот свет, с помощью ли героинового укола или в газовой камере, не имеет значения, или попытаться выжить. Я выбрал второе… — Лукьянов помолчал. — Как я могу быть вам полезен? Очень давно, но я участвовал в войне. Два года во Вьетнаме. Я попросился во Вьетнам сам. Я думаю, я умею убивать людей…

Младший О'Руркэ презрительно хмыкнул Он стоял, сунув руки в карманы, опершись задом о несколько таких же серых, как стол, файл-кабинетов. Старший О'Руркэ недовольно посмотрел на Виктора.

— Разумеется, все это было давно, — продолжал Лукьянов, — но мне кажется, что природа искусства уничтожения людей такая же, как и природа умения плавать: один раз научился, потом, даже если ты не плавал пару десятков лет, падаешь в воду и плывешь. Процесс подсознательный.

— Война во Вьетнаме закончилась сорок лет назад, — скептически процедил Виктор.

— Виктор, дай мужику сказать то, что он хочет. Через несколько лет ебаные бастарде придут за твоим папочкой. Не забывай, что мне стукнуло шестьдесят…

— Ты смеешься, пап… — Виктор удивленно посмотрел на отца. — Да они к нам и не сунутся…

— Никогда не теряй чувства реальности, сын мой, — строго сказал О'Руркэ-старший. — Они много сильнее нас. Они государство, у них власть, полиция, национальная гвардия. Ты забыл, что случилось с Каминским и его людьми? А ребята Морелли? Ты забыл, как их перестреляли всех в один вечер. Восемьдесят шесть человек… Bastards хотят, чтобы власть принадлежала только им — главной банде. Они не хотят делиться. Они завидуют ебаным русским… Они завидуют ебаным русским черной завистью, потому что у тех уже давным-давно власть принадлежит одной банде. Мы еще сильны, но мы на проигрывающей стороне. Я это вижу.

Черты усталости проступили на лице старшего О'Руркэ. Виктор молча закурил сигарету.

— Мы можем его попробовать. Я могу взять его на дело доктора, если ты хочешь…

— На дело доктора? Сколько у тебя людей?

— Пятеро.

— Возьми. Только, Вик, я тебя хорошо знаю, будь разумен, а? А теперь выйди, пожалуйста, покури, я хочу сказать мистеру Лукьянову пару слов с глазу на глаз.

Виктор пожал плечами, кивнул Лукьянову и вышел.

— Значит, шестьдесят пять? — произнес О'Руркэ, когда за Виктором закрылась дверь. — Как себя чувствуешь? — О'Руркэ внимательно и заботливо, как сельский доктор, смотрел на Ипполита.

— Самое глупое, что так же, как и в тридцать, может быть, реакции чуть замедленнее… Видите ли, с людьми моего типа жизнь обходится не так резко и сурово, как с большинством населения. Богемный образ существования, отсутствие семьи — все это лишило меня вех, по которым можно заметить течение жизни. К примеру, на ваших глазах вырос и стал взрослым мужчиной сын…

О'Руркэ кивнул.

— У меня этого способа отмечать время не было. Вначале были книги, я публиковал по договору с издательством две в год, потом, когда мне отказали в лицензии, и этот способ определять время исчез… То есть психологически я так и не поверил, что мне шестьдесят пять лет.

— Я много читал в свое время. — О'Руркэ стеснительно посмотрел на Лукьянова. — В тюрьме. В девятьсот восьмидесятом я загудел на семь лет. К счастью, в тюрьме, где я сидел, нам было позволено получать книги прямо из бук-стора, лишь бы только в них не было порнографии. «Плейбой-мэгэзин», заметьте, считался наказуемой контрабандой. Не думал, что доживу до того времени, когда даже «Плейбой» будет запрещен и на воле…

— Для нашего блага, мистер О'Руркэ, дабы похотливые мысли не возникали у самцов человеческих и порножурналы и фильмы не разрушали бы с таким трудом достигнутые семейным планированием успехи… Стимулянты категорически запрещены Демографическим министерством.

— Good old days,[18 - Хорошие старые дни (англ.).] — вздохнул О'Руркэ. — Когда я сам был юношей, Лукьянов, я смеялся над стариками, неустанно вздыхающими о старых добрых временах. Но если бы старики моей юности смогли дожить до сегодняшних дней, как бы они реагировали, мистер Лукьянов? Я думаю, тронулись бы и самые отважные. Как ты считаешь, писатель…

— Реакция стариков зависела бы от способа, каким вы представили бы их в сегодняшнюю действительность. Если сразу бросить человека, пролежавшего в темном холодильнике сорок лет, в сегодня — разумеется, его реакцией будут шок и ужас, но если вводить его постепенно, день за днем, то эффект рассасывается, исчезает. Старец, родившийся в девятьсот пятнадцатом году, если б ему дали дожить до ста лет, пришел бы к выводу, что две тысячи пятнадцатый год — логическое продолжение процесса, начавшегося еще во времена его юности.

Дункан О'Руркэ согласно кивнул и вздохнул шумно и длинно.

— Значит, у тебя нет семьи? — спросил он уже вполне деловым тоном, как бы переходя от эмоциональной части беседы к деловой.

— Никого. Один. Жил на углу Сто восьмой и Амстердам. Теперь, разумеется, мне туда уже никогда не попасть.

— Слушай меня внимательно. Обычно мы не берем к себе людей со стороны. Если берем, изучаем их годами. Люди — опасные животные. За свои шестьдесят пять лет жизни, я думаю, ты имел возможность не раз в этом убедиться. Для тебя я, Дункан О'Руркэ, делаю исключение. Мы тебя возьмем. Почему? Отчасти оттого, что ты — друг жирного Казимира, с которым я первый раз в своей жизни ограбил гамбургер-джойнт, в возрасте 12 лет. Большей же частью оттого, что я тебе сочувствую. Я, Дункан О'Руркэ, вошел в мою контору и увидел человеческое лицо, а не рожу раба. — Дункан О'Руркэ довольно захохотал. — Мы тебя возьмем и попробуем. Ты будешь делать, что тебе скажет этот крейзи — мой сын. Но имей в виду, скидки тебе на твой возраст не будет…

— Я и не прошу. Два часа в центре здоровья четыре раза в неделю вот уже много лет, я в хорошей форме.

— О'кей, — кивнул О'Руркэ. — Виктор оценит твою форму. Кроме всего прочего, мне интересно посмотреть, как ты сумеешь выпутаться из говеннейшей ситуации. Говенней не бывает. — О'Руркэ с любопытством посмотрел на Ипполита Лукьянова.

— Если бы у меня обнаружили рак или AIDS, дела мои были бы куда хуже, — сострил Лукьянов, ему не хотелось, чтобы старший О'Руркэ, младше его, Лукьянова, ему сочувствовал.

Люди действия всегда держатся старше, чем люди размышления и удовольствий, подумал он, опасливо взглядывая на начальственную фигуру Дункана О'Руркэ, неловко нависшую над столом.

— Виктор поедет брать доктора завтра в четыре утра. Где он может тебя найти в три тридцать?

Ипполиту ничего другого не оставалось, как сообщить адрес неизвестной ему Марии:

— Деланси-стрит, номер двести девять. Пусть постучит в окно. Если подняться по ступенькам на крыльцо и стоять лицом к дому — первое окно справа.

— О'кей. Надеюсь, увижу тебя позже. Отдохни перед делом.

Лукьянов прошел через асфальтовый двор к воротам. Расположившись неподалеку от ворот, черный в пуленепробиваемом жилете наваривал на высокий капот трака толстый металлический лист.

— Танк? — заметил Лукьянов, не останавливаясь.

— Танк, мен, танк, — согласился черный.

— See you, — пробормотал Лукьянов.

— Ага, — согласился черный.



Золотой с красным, стройный и тонкий, похожий на грациозного тропического москита вертолет Секретаря Департмента Демографии на несколько секунд завис в воздухе, окруженный тремя боевыми вертолетами охраны, и затем спокойно упал вниз. Вслед за ним, следуя одному из многочисленных вариантов церемоний посадки, камнями устремились на круглую плешь, окруженную пыльной зеленью, вертолеты охраны Взвыла сирена, оповещая персонал о прибытии босса; вспугнутые шумом четырех мощных моторов, поднялись в воздух стаи городских мелких птиц, избравших Централ-парк убежищем от удушливого июля восемнадцатимиллионного города. Поднялись и сели опять.

Сощурившись, в образовавшемся в брюхе москита отверстии показался сам Секретарь самого могущественного в стране Департмента и тотчас надел темные очки. Ибо за пределами затемненного салона в спине москита был режущий, ослепительно солнечный день. Сол Дженкинс без всякого неудовольствия ступил в девяностошестиградусную жару и стал спускаться по мгновенно подогнанному к вертолету трапу, у подножия которого его ожидала обычная группа людей — его «домашние»: офицеры охраны Дженкинса, лейтенанты Тэйлор и Де Сантис, личный секретарь Спэнсер Кэмпбэлл, дюжина людей лейтенанта Тэйлора, расположенные на посадочной площадке таким образом, чтобы сократить до минимума риск возможного покушения на драгоценную жизнь Секретаря. Мордатый брюнет лейтенант Тэйлор, впрочем, сомневался, что в USA можно найти группу достаточно сумасшедших людей, желающих попытаться убрать старика Дженкинса у него в логове. «Как великолепно держится, bastard», — отметил Тэйлор, глядя на приближающуюся фигуру своего всесильного босса. У офицеров форменные рубашки прилипли к спинам, даже старательно копирующий невозмутимость босса Кэмпбэлл поминутно промокал пот клетчатым платком с лица и шеи, но на аскетическом челе Секретаря не было заметно и следа испарины. Серого шелка костюм, белая рубашка, черный галстук. «Не курит, не пьет, вегетарианец. Удалена часть желудка. Бывший профессор философии и социологии Принстонского университета. Одинок. Пристрастия: редкие книги. Образ жизни — аскетический. Любимое изречение: «Мир должен быть управляем», — всплыло в памяти лейтенанта Тэйлора несколько строк секретного досье на Сола Дженкинса, на которое лейтенанту Тэйлору удалось мельком взглянуть давно и при довольно странных обстоятельствах.

— Хэлло, офицеры! Хэлло, Спэнсер!

Офицеры, получив свое дежурное «хэлло», расслабились, а Дженкинс проследовал по направлению к бывшему зданию Метрополитен-музеум, вот уже десять лет как служившему штаб-квартирой Департменту Демографии. За ним по пятам следовали три bodyguard, прилетевшие с ним на «москито», рядом — Кэмпбэлл. Метров сто, отделявшие Дженкинса от входа в здание, он использовал на то, чтобы выслушать новости офиса, передаваемые ему Кэмпбэллом быстрым телеграфным фальцетом. «Убийцы» лейтенанта Тэйлора, он сам назвал их так однажды в припадке черного юмора, тенями двигались параллельно курсу Дженкинса и его людей и отвалились только тогда, когда Дженкинс и его секретарь вошли в здание. «Старик прибыл благополучно», — констатировал Тэйлор и переваливающейся походкой отправился в помещение охраны, расположенное в цокольном этаже, вслед за сменившимся с дежурства Де Сантисом, который укрылся от одуряющего зноя на несколько минут раньше. «Lucky bastard!»[19 - Счастливый ублюдок (англ.).] И уже, наверное, открыл пиво.

Прямо из цокольного этажа Дженкинс, Кэмпбэлл и трое bodyguards, на внутреннем сленге Департмента демографии называемых «бульдогами», на личном спецэлевейторе поднялись в офис Дженкинса на втором этаже и только там наконец разделились. «Бульдоги» заняли себя неизбежной процедурой осмотра залов офиса, а Дженкинс и за ним Кэмпбэлл уединились в просторном, скорее похожем на авиационный ангар, чем на кабинет, помещении, одна стена которого служила книжным шкафом гигантского размера, другая была покрыта несколькими абстрактными картинами.

Сол Дженкинс зашел за необъятного размера стол, сделанный в середине прошлого столетия мастером, страдавшим манией величия, и опустил сухой зад в кресло. «Похудел старик», — мельком подумал Кэмпбэлл и, не задерживаясь на собственных мыслях, отчетливо зачитал боссу его расписание до конца дня.

— В четыре ноль-ноль митинг с сенатором Ворнером. Кофе.


Все книги писателя Лимонов Эдуард. Скачать книгу можно по ссылке
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.




   
   
Поиск по сайту
   
   
Панель управления
   
   
Реклама

   
   
Теги жанров
   
   
Популярные книги
» Книга Подняться на башню. Автора Андронова Лора
» Книга Фелидианин. Автора Андронова Лора
» Книга Сумерки 1. Автора Майер Стефани
» Книга Мушкетер. Автора Яшенин Дмитрий
» Книга Лунная бухта 1(живущий в ночи). Автора Кунц Дин
» Книга Трое из леса. Автора Никитин Юрий
» Книга Женщина на одну ночь. Автора Джеймс Джулия
» Книга Знакомство по интернету. Автора Шилова Юлия
» Книга Дозор 3(пограничное время). Автора Лукьяненко Сергей
» Книга Ричард длинные руки 01(ричард длинные руки). Автора Орловский Гай Юлий