Библиотека книг txt » Гагарин Станислав » Читать книгу Мясной бор
   
   
Алфавитный указатель
   
Навигация по сайту
» Главная
» Контакты
» Правообладателям



   
Опрос посетителей
Какой формат книг лучше?

fb2
txt
другой

   
   
Реклама

   
   
О сайте
На нашем сайте собрана большая коллекция книг в электронном формате (txt), большинство книг относиться к художественной литературе. Доступно бесплатное скачивание и чтение книг без регистрации. Если вы видите что жанр у книги не указан, но его можно указать, можете помочь сайту, указав жанр, после сбора достаточного количество голосов жанр книги поменяется.
   
   
Гагарин Станислав. Книга: Мясной бор. Страница 97
Все книги писателя Гагарин Станислав. Скачать книгу можно по ссылке s

— Все целы? — спросил Иван.
— Меня в спину вроде, — неуверенно отозвался Петряков.
Заголили гимнастерку, а там опухоль — шишка с кулак. Осколок ударил, но кожу не пробил. Стал Петряков подниматься, а не может. Опять его осмотрели, увидели, что ниже колен на обеих ногах по осколку врезалось в кость, а крови нет.
Отправили Петрякова в санчасть, сами дивились, что легко отделались, ведь прямое попадание снаряда было.
Пришел приказ: больше не отступать, бить немцев. Только вот чем? Из оружия одни винтовки да ручной пулемет, а патронов мало. С гранатами совсем худо, их и под Спасской Полистью не хватало, а теперьто и подавно.
Снова приказ — отойти на новый рубеж. Послали Никонова с новым помощником начальника штаба старшим лейтенантом Диконовым на рекогносцировку. Тут Ивана и согнула дикая боль в желудке.
— Это у тебя сжатие образовалось от голода, — объяснил ПНШ. — Глотни чтонибудь…
Стал Никонов есть болотный багульник, горстями срывал и запихивал в рот, тогда и отпустило.
Разведали они место, и боевые позиции майор Красуляк перенес еще правее, к узкоколейке. Затем решил оборону немцев прощупать, послал туда Ивана с бойцом, фамилия которого была Сафонов.
— Может быть, и кабель связи где найдете, — напутствовал их майор. — Совсем без связи худо. Вечером Никонов обнаружил стык между вражеской пехотой и минометной батареей и, обойдя огневые точки, оказался с Сафоновым у противника в тылу. Подивились, как немцы позиции оборудуют для минометов. Неглубокую яму выроют, пока вода не выступает, потом над ней сооружение из бревен с крышей изладят и с боков землею засыплют. Отверстие для стрельбы есть и вход для расчета. Ничем их, кроме как авиабомбами, артиллерией или теми же минометами, не возьмешь.
Нащупали они с Сафоновым телефонный провод — здесь проходила линия связи от минометных расчетов в тыл, дошли до землянки, а там гансы разговаривают. Отошли в кусты метров на двадцать, залегли. «Как же кабель у них добыть?» — подумал Никонов. Потом говорит Сафонову:
— Бери ихний провод и отнеси в сторону как можно дальше. Я здесь конец отрежу и начну мотать, отходя в лес, а ты по кабелю подтянешься ко мне.
Так и сделали. Никонов уже полкатушки чужого кабеля отмотал, когда заметил, что из землянки выскочил немец, пощупал там, где линия проходила, а телефонного провода тютю. Побежал ганс с криком в землянку. Но Никонов с Сафоновым, взяв круто вправо, стали убираться восвояси.
Никонов шел впереди. Он и увидел первым круглый предмет. Решил, что это диск от ручного пулемета, уже и руку протянул, чтобы поднять. А Сафонов сзади его схватил: «Мина это, командир!» Верно, плоская лепеха с четырьмя проводками, они шли в разные стороны.
Когда добрались, Красуляк новое поручение Ивану дал:
— Пополнение прибыло из тыловых частей. Человек сорок будет, из последних резервов. Принимай их и веди на передний край.
Подошел Никонов к группе усиления и ахнул. Там одни лейтенанты, есть и старшие, даже один капитан оказался.
Кинулся к Красуляку:
— Товарищ майор! Я ведь только лейтенант, а там одни командиры, есть и постарше меня.
— Зато, Никонов, ты академик по работе на переднем крае, — ответил и длинно матюкнулся Красуляк. — Бери этих тыловиков, у них мозоли на задницах от сидения в штабе, и веди на позиции. Только сначала перепиши их, Никонов, на бумажку. Социализм — это учет. Помнишь?
Иван про учет помнил и записал каждого — кто такой и откуда прибыл, немного удивляясь тому, что никто будто и не замечал двух скромных кубарей у него на петлицах, всерьез видели в нем законного своего командира.
Закончил перепись Иван, собрался вести народ на войну, а Красуляк ему:
— Погоди… Передают, что противник заактивничал на переднем крае. Сейчас огонька попрошу, пусть бог войны поможет. — И закричал в трубку: — Довбер! Немцы зашевелились, а я туда еще пополнение не отправил. Шарахни по переднему краю…
Довбер и шарахнул. Первый снаряд упал рядом с группой переписанных Иваном командиров, взорвался. Никонов крикнул:
— За мной! Все в воронку!
Прыгнуло с ним вместе трое, остальные кто куда, брызнули врассыпную. Второй снаряд разорвался, третий. Необстрелянные тыловики мечутся от разрыва к разрыву, осколки их косят почем зря. Крики, стоны…
Майор Красуляк в трубку орет:
— Что делаешь, Довбер, в Бога и Христа, в преисподнюю, в селезенку! Ты же нас разбомбил, растуды твою мать! Хвоесос дремучий!
Стрельба прекратилась. Стали прикидывать ее результаты, и обнаружили в пополнении лишь семерых непострадавших.
«Что за наваждение? — удивился про себя Никонов. — Второй раз при мне Красуляк просит у Довбера помочь огоньком, а тот бьет по своим… Что же это за боги войны у нас такие?»
— Забирай, Никонов, оставшихся мудриков и двигай в наступление с ними! — приказал Красуляк. — Да пусть по науке наступают! Три шага бегом и падай к кочке…
Иван скомандовал разнокалиберному войску «Вперед!», и пошло оно в наступление. Три шага бегом, потом падали к кочке, снова три шага… На какойто тройке шагов Сафонов смешался, не успел быстро залечь в валежник, и его срезало очередью.
Продвинулись на несколько десятков метров, вышли к кромке болота, и здесь нос к носу с Гансами столкнулись. Никонов этому порадовался, потому как знал: впредь немцы не станут давить их с воздуха или артстрельбой, своих опасаются накрыть.
Но все равно было несладко. Фашист сидел в окопах, из которых пулей его не выбьешь, а никоновские вояки лежали на земле открыто, и ни одной лопаты, чтоб хоть както окопаться. Время от времени приходило пополнение из тыловиков, штаб армии надрывался, выскребал откуда мог живую силу. Но сила эта зачастую была даже без винтовок, надеялись, что подберут их на переднем крае, убитые выручат.
Ранило Шишкина, Иванова земляка. Пуля ударила его пониже горловой ямки и вышла сзади, пробив, наверное, верхушку легкого. Но крови не было.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Никонов.
— Вроде ничего, — ответил Шишкин.
— Давай в санчасть, — предложил командир роты. — Авось помогут чем… Хоть накормят. Ведь здесь даже траву объели, листочка крупнее копейки не найдешь.
— А приказ? — спросил Шишкин. — В дезертиры неохота попадать.
К тому времени уже поступила такая команда, чтобы раненым, значит, с переднего края не уходить, позиций не оставлять, воевать, пока хоть какие силы имеются в наличии.
— Чего там, — махнул Никонов, — иди с моего разрешения. Куда ты здесь годишься с двумя дырками в теле!
— Тогда отойдем, — предложил Шишкин, — и водички попьем заместо чая на прощанье.
Так и сделали. Зачерпнули зеленой кружкой, в уральском городе Лысьве изготовленной, бурой болотной водицы и по очереди попили, вроде бы на мгновенье ощутили себя в родных местах.
С тем и отправил Иван красноармейца Шишкина в санчасть, а сам остался воевать на переднем крае.
Теперь командир полка с ним иначе разговаривал. Раньше он приказывал: Никонов, сделай тото и тото. А сейчас просил: посмотри, дескать, Никонов, что там можно сделать, если пищи у бойцов ровным счетом никакой, люди умирают от голода на ходу, когда идут, поднимаемые Иваном, в атаку. И сам Никонов стал сдавать. Сильные боли появились в животе. Немудрено, пятнадцать суток не оправлялся, немыслимое дело… Правда, и пищи не было почти никакой, все равно ведь чтото жевал, кору там березовую, листья, а наружу ничего не выходило. И Никонов отпросился у командира полка к медикам.

50

Миновал год с начала войны, и каждый советский человек задавался вопросом: а когда же будет ей, проклятой, конец? Какой временной единицей отмерять оставшееся до победы расстояние? Неделями или месяцами? А может быть, понадобятся годы? О последнем сроке старались не думать, тем более что Верховный Главнокомандующий в первомайском приказе заверил народ и Красную Армию: К новому, 1943му, году будем в Берлине.
И хотя обстановка становилась все более напряженной — но кто про нее знал, обстановку! — Сталин позволил себе подобный аванс, заверив соотечественников в том, что «исчезли благодушие и беспечность в отношении врага, которые имели место среди бойцов в первые месяцы Отечественной войны». Таким образом, вождь чохом зачислил всех красноармейцев, беззаветно дравшихся с врагом летом и осенью сорок первого, продолжавших воевать в бесчисленных окружениях, возникавших изза его, Сталина, просчетов, в категорию тех, кто позволил противнику подойти на ближние подступы к столице.
А к 22 июня положение ухудшилось еще больше, и верный принципу сваливать с больной головы на здоровую, Сталин поручил доклад об итогах первого года войны сделать Михаилу Ивановичу Калинину, всесоюзному старосте, так предложено было через прессу называть его в народе, или старому козлу, как без обиняков величал его Иосиф Виссарионович в кругу соратников.
Калинина вождь не любил, но терпел, поскольку убедился в его полной безвредности для собственного режима. Но Сталин никогда не забывал некоторых высказываний Михаила Ивановича, а его слова, произнесенные в 1925 году, аккуратно переписал для особой папки, в которой хранились материалы на советского президента, не обладавшего абсолютно никакой властью.
«Административное распоряжение основывается в значительной степени на личных качествах администратора, — не в бровь, а в глаз утверждал Калинин. — Сущность зла в праве администратора, не в злоупотреблении этой властью, а в том, что такая власть, по вполне понятным причинам, приобретает черты самого администратора… Потомуто административная власть и дается в значительных размерах лишь при обстоятельствах чрезвычайных…»
При внимательном рассмотрении этого тезиса заигрывание с демократией можно было бы автору и простить, потому как товарищ Сталин взял власть в надежные руки как раз в чрезвычайных обстоятельствах обострения классовой борьбы. А вот намек на совпадение черт власти с чертами личности вождя следовало помнить всегда. Память у товарища Сталина на такие вещи была хорошая. Конечно, постепенно он сломал Калинина, как сделал это со всеми, кому позволил остаться в живых, хотя и на ближайших соратников в сейфах НКВД было предостаточно компромата. Любой процесс над «врагами народа» готовился так, чтоб при необходимости он мог дать боковые побеги, могущие захлестнуть надежной удавкой любого члена Политбюро, не говоря уже о членах ЦК или тех, кто стоял на следующих ступенях иерархической лестницы.
В том, что с отчетом «Год войны» вождь поручил выступить Калинину, содержалось и еще одно соображение Сталина, связанное с его довольно своеобразным представлением о юморе. Верховный хорошо помнил, как, выступая 5 июня 1941 года в Военнополитической академии, Михаил Иванович в строгом соответствии с его, Сталина, концепцией сказал: «На нас собираются напасть немцы… Мы ждем этого! И чем скорее они нападут, тем лучше, поскольку раз и навсегда свернем им шею».
Вождь понимал, что комиссарский корпус РККА помнит эти слова, вот пусть и сопоставит их с нынешним отчетом всесоюзного старосты. Удовлетворенный этим тонким, по его мнению, психологическим ходом, Сталин с определенным оптимизмом расценивал положение на фронте.
Да, наступательные операции, намеченные на весну, оказались незавершенными, и Красная Армия в общем и целом перешла к обороне. Вермахт сейчас находится накануне летнего наступления, которое может носить и широкий характер, от Балтики до Черного моря, а может и ограничиться боевыми действиями местного значения.
Вторая точка зрения довольно быстро возобладала. Сталинское окружение с давно уже выработанной чуткостью верно определило, что именно этого хочется вождю. И потому 21 июня «Красная звезда» с завидной лихостью утверждала: «О наступлении германской армии, подобном тому, какое было в летние месяцы прошлого года, не может быть и речи. Перед немцами теперь… стоит вопрос не о завоевании СССР, а о том, чтобы какнибудь продержаться… Наступательные действия неприятеля не могут выйти за рамки ограниченных целей». И в статье Калинина — ее перепечатали все газеты, и даже «Отвага» окруженной 2й ударной армии, приняв текст по радио, — и в пространном сообщении Совинформбюро утверждалось, что Красная Армия настолько вымотала германский вермахт, что победа возможна еще в 1942 году. Приводились и цифры, из них следовало, что Германия потеряла убитыми, ранеными и пленными десять! — миллионов человек, в то время как Страна Советов только четыре с половиной миллиона. По технике, мол, примерно такое же соотношение… На самом деле общие потери немцев на восточном фронте к 25 июня 1942 года составляли 1 миллион 299 тысяч 784 человек. До десяти миллионов было еще далеко.
Через месяц Сталин собственноручно напишет знаменитый приказ № 227, в котором в первый и последний раз будет предельно искренним в оценке обстановки, но и в этом приказе реальных потерь Красной Армии не назовет.
…В ночь на 23 июня вождь, спал плохо. Опять снился сон, кошмар которого мучил Сталина с прошлогодних июньских дней. Ему представлялось, что входят вооруженные люди, поднимают его с постели и зачитывают решение некоего высшего совета, приговорившего «вождя всех времен и народов» к расстрелу.
«За что?» — спрашивал в смятении Сталин, зорко всматриваясь в лица пришельцев — надо ведь запомнить каждого, чтобы принять впоследствии меры.
«За потерю управления государством», — бесстрастно отвечали ему незнакомцы, и вот именно то, что их Сталин прежде не знал и потому не мог ни с кем из близких соратников идентифицировать, выводило его из душевного равновесия.
Но както опосредованно о вине вождь всетаки думал. И потому разрешил Мехлису расстреливать генералов за потерю управления войсками, работал на историю. Пусть ответственность за первые неудачи падет на головы Павлова, Качанова, Климовских…
К исходу первого года войны Сталин в оценке виновников стал забирать круче, открыв для себя возможность обвинить в неуспехе всю Красную Армию. Он понимал, что по мере развития летнего наступления германской армии у советских людей будет расти чувство смертельной опасности, которая нависла над Отечеством. Но теперь неожиданностью нападения не оправдаешься, как в речи 3 июля 1941 года, вероломстврм Гитлера собственные ошибки не прикрыть. «Братья и сестры» могут не поверить вождю и утратят привычный энтузиазм, который Сталин нещадно эксплуатировал еще с двадцатых годов.


Все книги писателя Гагарин Станислав. Скачать книгу можно по ссылке
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.




   
   
Поиск по сайту
   
   
Панель управления
   
   
Реклама

   
   
Теги жанров
   
   
Популярные книги
» Книга Подняться на башню. Автора Андронова Лора
» Книга Фелидианин. Автора Андронова Лора
» Книга Сумерки 1. Автора Майер Стефани
» Книга Мушкетер. Автора Яшенин Дмитрий
» Книга Лунная бухта 1(живущий в ночи). Автора Кунц Дин
» Книга Трое из леса. Автора Никитин Юрий
» Книга Женщина на одну ночь. Автора Джеймс Джулия
» Книга Знакомство по интернету. Автора Шилова Юлия
» Книга Дозор 3(пограничное время). Автора Лукьяненко Сергей
» Книга Ричард длинные руки 01(ричард длинные руки). Автора Орловский Гай Юлий