Библиотека книг txt » Эллисон Харлан » Читать книгу Все звуки страха (сборник)
   
   
Алфавитный указатель
   
Навигация по сайту
» Главная
» Контакты
» Правообладателям



   
Опрос посетителей
Какой формат книг лучше?

fb2
txt
другой

   
   
Реклама

   
   
О сайте
На нашем сайте собрана большая коллекция книг в электронном формате (txt), большинство книг относиться к художественной литературе. Доступно бесплатное скачивание и чтение книг без регистрации. Если вы видите что жанр у книги не указан, но его можно указать, можете помочь сайту, указав жанр, после сбора достаточного количество голосов жанр книги поменяется.
   
   
Эллисон Харлан. Книга: Все звуки страха (сборник). Страница 14
Все книги писателя Эллисон Харлан. Скачать книгу можно по ссылке s

На плечи чудовища наброшены тончайшие дымчатые одеяния — и перехвачены в талии. Тварь не двигалась и пристально смотрела на дуэлянтов.

Наконец она обратилась к ним.

Простым мысленным обращением это не было. Звук действительно доходил до обоих соперников — но только не от стоявшего перед ними существа. Оба понимали, что к ним обращается именно она, но голос доносился откуда-то извне. Даже страшная пасть почти закрылась, обнажая лишь острые передние клыки.

Голос же исходил и от стен, и от верхушек сталагмитов, и от высокой сводчатой крыши вулкана — гудел из-под каменного пола — и долетал даже из глубин уходящего в бесконечность Коридора.

Громоподобный голос — и в то же самое время предельно спокойный.

"Ну что, господа?"

Крейн поначалу впился взглядом в женщину-монстра.

Потом раздраженно огляделся, тщетно пытаясь разобрать, откуда идет голос. Голова младшего дуэлянта моталась туда-сюда — будто кто-то дергал ее за ниточки.

— Что "ну что"? — наконец завопил он в никуда. — Поняли вы уже, в чем истина?

— Какая истина? Ты о чем говоришь? Да и вообще! Это ты говоришь? присоединился охваченный внезапным страхом Марморт, тыча дрожащим пальцем в чудище.

Пролегавший сразу за каменными стенами Коридор как-то странно замерцал.

"Я всего лишь голос, господа. Голос и иллюзия. Только иллюзия, господа. Причем иллюзия, созданная в равной степени разумом каждого из вас. Ибо ваши силы равны".

Последовала пауза. Затем голос продолжил:

"А теперь скажите, стало ли вам теперь ясно то, что вы должны были понять еще до того, как имели глупость войти в Коридор?"

Крейн подозрительно глянул на Марморта. Похоже, ему пришло в голову, что это всего лишь хитрая уловка соперника. Поняв смысл косого взгляда, Марморт выразительно пожал плечами:

— Проклятье! Скажи нам наконец! Что мы такое должны были понять?

"Вы должны были понять единственно верный ответ на вопрос, чья Теория истинна!"

— Ну! Говори же! Говори! — почти в один голос завопили оба дуэлянта. Кто из нас прав?

Какое-то время голос не отвечал. Женщина-монстр поднесла руку с длинными алыми ногтями к своей отвратительной морде, словно стараясь подыскать нужные слова. А потом в самом сердце вулкана прозвучало одно-единственное слово:

"Никто!"

Вначале Крейн и Марморт недоуменно уставились на женщину-монстра. Затем — друг на друга.

— Никто? — недоверчиво выкрикнул Марморт. — Да ты спятила! Ясно, что один из нас прав! Это я! — И обеими кулаками он принялся грозить стоящему перед ним жуткому чудищу. Пусть иллюзии — но иллюзии, приводящей его в бешенство!

— А ты докажи! Докажи! — завопил Крейн и угрожающе выступил вперед, словно собрался ударить гадину.

И тут голос дал им тот ответ и то доказательство, оспорить которое они не могли — ибо на том уровне сознания, где простая убежденность уже никакого значения не имела, оба они понимали, что это и есть истина.

"Оба вы эгоманьяки. Вы просто не способны осмыслить чужую точку зрения. Хоть дай вам сто миллионов лет. Любой контакт меж вами бессмыслен. Оба вы слишком поглощены собой!"

Вдруг женщина-монстр как-то странно замерцала. Облик ее все мутнел и мутнел — она принимала множество форм, что окружали ее тело подобно ореолам. А потом тварь исчезла так же внезапно, как и появилась, — оставив дуэлянтов наедине со сгущавшейся тьмой в пасти вулкана.

Наедине. И соперники уставились друг на друга с проблесками понимания и доверия в глазах.

Они одновременно все поняли. Оба по-прежнему обладали уверенностью в собственной правоте, но теперь сознавали, что права была и женщина-монстр.

— А знаете, Крейн, — заговорил Марморт, направляясь к своему чернобородому сопернику, — знаете, быть может, она и права. Быть может, вместе нам удастся выяснить…

И Крейн двинулся к Марморту, подхватывая его мысль:

— Да, знаете, Марморт, похоже, тут есть толк. И нам, может статься…

И в тот самый миг, когда оба противника — бывших противника — дошли до этого понимания — когда каждый из них попытался воспринять точку зрения другого — завеса иллюзии рухнула — и раскаленная докрасна лава захлестнула их бренные тела, ввергая обоих в бушующий ад.




Мэгги Глазки-Денежки


С безликой восьмеркой и дамой на руках, с открытой четверкой у банкомета Костнер решил предоставить дело конторе. Встал. Хозяин кинул себе. Шестерка.

Банкомет сильно смахивал на одного персонажа из фильма Джорджа Рафта тридцать пятого года: сверкающие как алмазы ледяные глаза, наманикюренные пальцы — длиннее, чем у нейрохирурга, над бледным лбом прилизанные черные волосы. Парень не глядя отшелушивал карты от колоды. Тройка. Еще тройка. Мухлеж. Пятерка. Мухлеж. Двадцать ойно — и прямо на глазах у Костнера его последние тридцать долларов — шесть пятидолларовых фишек, составленные на краешке карт, — присоединились к другим таким же столбикам у банкомета. Все, голяк. Приплыли. Без гроша в ЛасВегасе, штат Невада. В Игралище Западного Мира.

Соскользнув с удобного табурета, Костнер показал карточному столику спину. Игра шла своим чередом — и будто волны сомкнулись над утопленником.

Вот он был — а вот его нет. И никто ничего не заметил. Никто не видел, как оборвалась последняя спасительная ниточка. Теперь у Костнера появился выбор: то ли стопом добраться до Лос-Анджелеса и попытаться начать что-нибудь похожее на новую жизнь… то ли выпустить себе мозги через затылок.

Ни то ни другое особенно не грело.

Поглубже засунув руки в карманы заношенных брюк, Костнер не спеша направился вдоль ряда игральных автоматов, что трещали и лязгали по другую сторону прохода меж карточных столиков.

И вдруг остановился. В кармане что-то было. А рядом, с головой погруженная в свое занятие, мадам лет пятидесяти в сиреневых «капри», матроске и на высоких каблуках обрабатывала два автомата сразу — пока один крутился, заряжала другой и дергала рукоятку. В левой руке мадам держала котелок, где у нее хранился неиссякаемый, судя по всему, запас четвертаков. Во всем облике женщины было что-то сюрреалистичное. Работала она почти как автомат — без всякого "выражения на лице, с пристальными немигающими глазами. Только раз отвела взгляд — когда гонг возвестил о том, что какому-то счастливчику достался выигрыш. И в этот самый миг Костнер вдруг понял, отчего в Вегасе столько дури, грязи и смерти — и почему столько злобы и мерзости таит в себе легализованная игра, все эти хитро расставленные капканы, доступные любому среднему гражданину.

Лицо женщины посерело от ненависти, зависти, страсти и бесконечной преданности игре — в то мгновение вечности, когда она услышала, как другая одурманенная душа удостоилась своего жалкого выигрыша. Выигрыша, который только убаюкает игрока словечками вроде «пофартило» или "поймал игру". Приманка, а не выигрыш — блестящая разноцветная блёсенка в море, где рыщут голодные стаи рыб.

А это «что-то» в кармане у Костнера оказалось серебряным долларом.

Он вытащил монетку и стал разглядывать.

Почему-то показалось, что орел ухмыляется.

Тут Костнер резко остановился — в каком-то полушаге от границы города по имени «Облом». Кое-что еще есть за душой. То, что бывалые игроки называют «край», «зацепка», "верная фошка". Один бакс. Большой серебряный доллар. Вдруг отыскавшийся в кармане далеко не столь глубоком, как тот ад, куда Костнер уже готов был низвергнуться.

"Чем черт не шутит", — подумал он и вернулся к ряду автоматов.

Раньше Костнер думал, что все долларовые машины уже поснимали. Монетный Двор объявил сокращение выпуска металлических денег. Но вот, пожалуйста — бок о бок с бандитами на гривенники и четвертаки один долларовый автомат. Главный выигрыш — две тысячи. Костиер глупо ухмыльнулся. Пропадать, так с музыкой.

Сунув серебряный доллар в отверстие, он ухватил тяжелую, от души смазанную рукоятку. Блестящее алюминиевое литье, штампованная сталь. Черный пластиковый шар — как раз по ладони. Удобный угол рукоятки — дергай хоть круглые сутки.

Ровным счетом ни на что не рассчитывая, Костнер потянул за рычаг.

Родилась она в Таксоне. Мать — чистокровная чероки, а отец — проезжий. Мать работала в забегаловке на сто янке грузовиков, а отец заскочил на кухню за свеженьким бифштексом, и так далее. Мать только-только пережила нервный кризис — никудышные оргазмы, и так далее. Заскочила в постель. И так далее. Девять месяцев спустя на свет появилась Маргарет Энни Джесси красна лицом, черна волосом и обречена на бедность. А двадцать три года спустя, окончательно сформированная мистера ми Проктером и Гэмблом, журналом Вог, а также ин тимной связью с черной работой, Маргарет Энни Джесси сделалась сокращением, Мэгги.

Длинные ножки — стройные и ловкие; бедра чуть широковаты. — ровно настолько, чтобы возбудить у мужчин навязчивое желание их потрогать; плоский натренированный живот; осиная талия, к которой любой наряд хорош что широкая юбка, что танцевальные слаксы; никаких грудей — одни соски, но никаких грудей, как у дорогой шлюхи (по мнению 0Хары), — и никакой набивки… плюнь ты на буфера, детка, есть дела поважнее; точеная, горделивая, работы Микеланджело, шея — и лицо, лицо…

Выдвинутый вперед подбородок — быть может, чуть более воинственный, чем нужно, — да только и у тебя, детка, был бы такой, отшей ты столько же любителей пощупать; узкие губки, будто налитые медом, которые так приятно целовать, — вызывающие, капризные, готовые ко всему; правильной формы нос, что отбрасывает правильную же тень, — тут подходят эпитеты "орлиный, "римский, классический и тому подобное; скулы решительные, бросающиеся в глаза так же, как бросается в глаза клочок суши после девятилетнего скитания в открытом океане; скулы, туго обтянутые плотью, а под ними узкими полосками притаилась тьма; скулы, столь же поразительные, как и все лицо в целом; незатейливые раскосые глаза, наследство матери-чероки, — глаза, в ко торые смотришь будто в замочную скважину; бесстыжие на самом деле глаза типа — "можешь, если захочешь".

Светлые теперь уже волосы — целый ворох волос вьющиеся, распущенные, приглаженные, льющиеся плавной волной в старом стиле под мальчика-пажа — в том стиле, что всегда привлекает мужчин; никаких плотных шапочек будто из засаленного пластика; никаких до смерти надоевших Анапурн, возведенных изощренными парикмахерами; никаких словно проглаженных утюгом дискотечных причесок фасона лысый череп номер 3". Волосы, которые нравятся мужчинам, так приятно погрузить в них руку, погладить шею и притянуть поближе это лицо, это лицо…

Женщина что надо, безотказный механизм, тонкая и надежная аппаратура для имитации нежности и влечения.

Двадцать три года плюс дьявольская решимость не прозябать в той юдоли нищеты, что всю жизнь звала чистилищем ее мать, угасшая от чахотки в последнем трейлере где-то в Аризоне, — слава Богу, больше не просит немножко денег малютка Мэгги за стойкой в лос-анджелесском кабаке со стриптизом. (Какое-то утешение все же есть, ибо мамуля ушла туда, куда уходят все добропорядочные жертвы чахотки. Ищущие да обрящут.)

Мэгги.

Игра природы. Разрез глаз от мамы-чероки, а цвет от безымянного папочки-поляка, шустрого обормота, — голубой, как сама невинность.

Голубоглазая Мэгги, крашеная блондинка — ну и ножки, ну и мордашка пятьдесят баксов за ночь и порядок — а умеет так, будто и вправду кончает.

Невинная голубоглазая Мэгги — невинность ирландки, ножки француженки. Полячка. Чероки. Ирландка. Женщина с ног до головы. — и идет на продажу за квартирку, снятую на месяц, восемьдесят баксов на пропитание, отработанный за два месяца мустанг, да еще три визита к. специалисту с Беверли-Хиллс по поводу одышки после бурной ночи.

Мэгги, Мэгги, Мэгги, сущая прелесть Мэгги ГлазкиДенежки, что сбежала из Таксона от трейлеров, ревма тизма, чахотки и отчаянного выживания — от жизни, что целиком состояла из безумия во всех его обличьях вплоть до дерущей по коже строгости. И если требуется валяться на спине и рычать, будто голодная пантера в пустыне, то надо это делать, ибо ничто, ничто не может быть хуже нищеты — хуже грязного заношенного белья и чесотки, хуже истертых ног и вшивых косматых волос — хуже вечного безденежья. Ничто!

Мэгги. Шлюха. Блядъ. Кидала. Прошмандовка. Если есть бабки, то есть и ритм, и звуковое сопровождение, и Мэгги-Мэгги-Мэгги.

Та, что дает. За то, что дадут.

Теперь Мэгги шаталась с Нунцио. С Сицилийцем. А у Нунцио: темные глаза, бумажник крокодиловой кожи с потайными кармашками для кредитных карточек. Нунцио мот, болельщик, азартный игрок. Закатились они в Вегас.

Мэгги и Сицилиец. Голубые глаза и потайные кармашки. Но главное голубые глаза.

Барабаны за тремя длинными стеклянными окошками закрутились и расплылись — Костнер следил за ними, понимая, что у него нет ни шанса. Главный приз — две тысячи долларов. Жужжат и крутятся, крутятся и жужжат. Три колокольчика или два колокольчика и полоска с надписью «приз» дают восемнадцать баксов; три сливы или две и «приз» — четырнадцать; три апельсина или два и…

Десять, пять, два бакса за единственный пучок вишен в первом положении. Хоть что-нибудь… пропадаю… хоть что-нибудь…

Жужжание…

Крутятся и крутятся-

Тут-то и произошло нечто, не предусмотренное в инструкции у распорядителя.

Барабаны захлопали и резко остановились — раз-раз-раз — и все на месте.

На Костнера уставились три полоски. Но там не было надписи «приз». С трех полосок смотрели три голубых глаза. Очень голубых, очень нетерпеливых, очень призовых.

В лоток выдачи с треском высыпались двадцать серебряных долларов. А на индикаторе выигрышей в кабинке кассира казино замигала яркая оранжевая лампочка. Где-то наверху зазвенел гонг.

Администратор отдела игральных автоматов коротко кивнул распорядителю, и тот, поджав губы, направился к потрепанному типу, который все еще стоял, судорожно держась за рукоятку.

Символический выигрыш — двадцать серебряных долларов — лежали нетронутыми в лотке выдачи. Остальную часть — тысячу девятьсот восемьдесят долларов — должен был выплатить кассир казино. А Костнер стоял как столб, пока на него в упор глядели три голубых глаза.

Потом было мгновение какой-то идиотской растерянности, и Костнер в свою очередь таращился на эти глаза, мгновение, в течение которого механизмы игрального автомата фиксировали происшедшее в своих внутренностях, а гонг продолжал бешено трезвонить.


Все книги писателя Эллисон Харлан. Скачать книгу можно по ссылке
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.




   
   
Поиск по сайту
   
   
Панель управления
   
   
Реклама

   
   
Теги жанров
   
   
Популярные книги
» Книга Подняться на башню. Автора Андронова Лора
» Книга Фелидианин. Автора Андронова Лора
» Книга Сумерки 1. Автора Майер Стефани
» Книга Мушкетер. Автора Яшенин Дмитрий
» Книга Лунная бухта 1(живущий в ночи). Автора Кунц Дин
» Книга Трое из леса. Автора Никитин Юрий
» Книга Женщина на одну ночь. Автора Джеймс Джулия
» Книга Знакомство по интернету. Автора Шилова Юлия
» Книга Дозор 3(пограничное время). Автора Лукьяненко Сергей
» Книга Ричард длинные руки 01(ричард длинные руки). Автора Орловский Гай Юлий