Библиотека книг txt » Чапек Карел » Читать книгу Средство макропулоса
   
   
Алфавитный указатель
   
Навигация по сайту
» Главная
» Контакты
» Правообладателям



   
Опрос посетителей
Какой формат книг лучше?

fb2
txt
другой

   
   
Реклама

   
   
О сайте
На нашем сайте собрана большая коллекция книг в электронном формате (txt), большинство книг относиться к художественной литературе. Доступно бесплатное скачивание и чтение книг без регистрации. Если вы видите что жанр у книги не указан, но его можно указать, можете помочь сайту, указав жанр, после сбора достаточного количество голосов жанр книги поменяется.
   
   
Чапек Карел. Книга: Средство макропулоса. Страница 1
Все книги писателя Чапек Карел. Скачать книгу можно по ссылке s
Назад 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Далее

СРЕДСТВО МАКРОПУЛОСА

КАРЕЛ ЧАПЕК


Предисловие

Замысел этой комедии возник у меня года три-четыре назад, еще до «RUR'a». Тогда она, впрочем, мыслилась мне как роман. Таким образом, я пишу ее как бы с запозданием; есть у меня еще один старый замысел, который тоже надо реализовать. Толчок к ней дала мне теория, кажется, профессора Мечникова, о том, что старение есть самоинтоксикация организма.
Эти два обстоятельства я отмечаю потому, что нынешней зимой вышло новое произведение Бернарда Шоу «Назад к Мафусаилу», [1] – пока оно знакомо мне только по аннотации, – которое, по-видимому, ставит проблему долголетия гораздо шире. Здесь налицо совершенно случайное и чисто внешнее совпадение темы, так как Бернард Шоу приходит к прямо противоположным выводам. Насколько я понимаю, в возможности жить несколько сот лет г-н Шоу видит идеальное состояние человечества, нечто вроде будущего рая на земле. Читатель увидит, что в моем произведении долголетие выглядит совсем иначе: как состояние не только не идеальное, но даже отнюдь не желательное. Трудно сказать, кто из нас прав: у обеих сторон, к сожалению, нет на этот счет собственного опыта. Однако есть основание предполагать, что позиция Бернарда Шоу будет считаться классическим образцом оптимизма, а моя пьеса – порождением бесперспективного пессимизма. В конце концов я не стану ни счастливей, ни несчастней от того, что меня назовут пессимистом или оптимистом. Однако «пребывание в пессимистах», по-видимому, влечет за собой известную ответственность перед обществом, нечто вроде сдержанного упрека за дурное отношение к миру и людям. Поэтому объявляю во всеуслышание, что в этом я не повинен: я не допускал пессимизма, а если и допустил, то бессознательно и сам об этом жалею. В этой комедии мне, наоборот, хотелось сказать людям нечто утешительное, оптимистическое. В самом деле: почему оптимистично утверждать, что жить шестьдесят лет – плохо, а триста лет -хорошо? Мне думается, что считать, скажем, шестидесятилетний срок жизни неплохим и достаточно продолжительным – не такой уж злостный пессимизм. Если мы, например, говорим, что настанет время, когда не будет болезней, нужды и тяжелого грязного труда, - это, конечно, оптимизм. Но разве сказать, что и в нынешней жизни, с ее болезнями, нуждой и тяжелым трудом, заключается безмерная ценность, - это пессимизм? Думаю, что нет. По-моему, оптимизм бывает двух родов: один, отворачиваясь от дурного и мрачного, устремляется к идеальному, хоть и призрачному; другой даже в плохом ищет крохи добра хотя бы и призрачного. Первый жаждет подлинного рая – и нет прекрасней этого порыва человеческой души. Второй ищет повсюду хотя бы частицы относительного добра. Может быть, и такого рода усилия не лишены ценности? Если это не оптимизм, назовите его иначе.
Я заступаюсь сейчас не столько за «Средство Макропулоса», к которому мне даже не хочется особенно привлекать внимание; это пьеса без претензий, и я написал ее только так, для порядка. Говоря о пессимизме, я имею в виду «Жизнь насекомых», сатиру, которая обеспечила мне и моему соавтору каинову печать пессимистов. Спору нет, весьма пессимистично – уподоблять человеческое общество насекомым. Но нисколько не пессимистично представлять человеческую личность в образе Бродяги. Те, кто упрекал авторов за аллегорию о насекомых, которая чернит якобы все человечество, забыли, что под Бродягой авторы подразумевают человека и обращаются к человеку. Поверьте, что настоящий пессимист – только тот, кто сидит сложа руки; это своего рода моральное пораженчество. А человек, который работает, ищет и претворяет свои стремления в жизнь, не пессимист и не может быть пессимистом. Всякая созидательная деятельность предполагает доверие, пускай даже не выраженное словами. Кассандра[2] была пессимисткой, потому что ничего не делала. Она не была бы ею; если бы сражалась за Трою.
Кроме того, существует настоящая пессимистическая литература: та, в которой жизнь выглядит безнадежно неинтересной, а человек и общество запутанными, нудно-проблемными. Но к этому убийственному пессимизму относятся терпимо.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Эмилия Марти.
Ярослав Прус.
Янек – его сын.
Альберт Грегор.
Гаук – Шeндорф.
Адвокат К о л с н атый
Архивариус Витек.
Кристина – его дочь.
Горничная.
Доктор.
Театральный машинист.
Уборщица.

Действие первое.

Приемная адвоката Коленатого. В глубине сцены – входная дверь, налево – дверь в кабинет. На заднем плане высокая регистратура с многочисленными ящиками, обозначенными в алфавитном порядке. Стремянка. Налево – стол архивариуса, в середине – двойное бюро, направо – несколько кресел для ожидающих клиентов. На стенах – разные таблицы, объявления, календарь и т. д. Телефон. Всюду бумаги, книги, справочники, папки.

ВИТЕК. (убирает папки в регистратуру) Боже мой, уже час. Старик, видно, уж не придет… Дело Грегор – Прус. «Г», «Гр», сюда. (Поднимается по стремянке.) Дело Грегора. Вот и оно кончается. О, господи. (Перелистывает дело.) Тысяча восемьсот двадцать седьмой год, тысяча восемьсот тридцать второй, тридцать второй… Тысяча восемьсот сороковой, сороковой, сороковой… Сорок седьмой… Через несколько лет столетний юбилей. Жаль такого прекрасного процесса. (Всовывает дело на место.) Здесь… покоится… дело Грегора – Пруса. М-да, ничто не вечно под луною. Суета. Прах и пепел.
(Задумчиво усаживается на верхней ступеньке.) Известно – аристократия. Старые аристократы. Еще бы – барон Прус! И судятся сто лет, черт бы их побрал. (Пауза.) «Граждане! Французы! Доколе будете вы терпеть, как эти привилегированные, эта развращенная королем старая аристократия Франции, это сословие, обязанное своими привилегиями не природе и не разуму, а тирании, эта кучка дворян и наследственных сановников, эти узурпаторы земли, власти и прав…" Ах!
ГРЕГОР. (останавливается в дверях и некоторое время прислушивается к словам Витека). Добрый день, гражданин Марат!
ВИТЕК. Это не Марат, а Дантон. Речь от двадцать третьего октября тысяча семьсот девяносто второго года. Покорнейше прошу прощения, сударь.
ГРЕГОР. Самого нет?
ВИТЕК. (слезает с лестницы). Еще не возвращался, сударь.
ГРЕГОР. А решение суда?
ВИТЕК. Ничего не знаю, господин Грегор, но…
ГРЕГОР. Дела плохи?
ВИТЕК. Не могу знать. Но жаль хорошего процесса, сударь.
ГРЕГОР. Я проиграл?
ВИТЕК. Не знаю. Принципал с утра в суде. Но я бы не…
ГРЕГОР. (бросаясь в кресло). Позвоните туда, вызовите его. И поскорей, голубчик!
ВИТЕК. (бежит к телефону). Пожалуйста. Сию минутку. (В трубку.) Алло!
(Грегору.) Я бы, сударь, не подавал в Верховный суд.
ГРЕГОР. Почему?
ВИТЕК. Потому что… Алло. Два, два, тридцать пять. Да, тридцать пять.
(Поворачивается к Грегору.) Потому что это конец, сударь.
ГРЕГОР. Конец чего?
ВИТЕК. Конец процесса. Конец дела Грегора. А ведь это был даже не процесс, сударь. Это исторический памятник. Когда дело тянется девяносто лет… (В трубку.) Алло, барышня, адвокат Коленатый еще у вас? Говорят из его конторы… Его. просят к телефону. (Грегору.) Дело Грегора, сударь, это кусок истории. Почти сто лет, сударь. (В трубку.) Уже ушел? Благодарю вас.
(Вешает трубку.) Уже ушел. Наверно, сейчас придет.
ГРЕГОР. А решение суда?
ВИТЕК. Не могу знать, сударь. По мне, хоть бы его вовсе не было. Я… я расстроен, господин Грегор. Подумать только: сегодня последний день дела Грегора. Я вел по нему переписку тридцать два года! Сюда ходил еще ваш покойный батюшка, царство ему небесное! Он и покойный доктор Коленатый, отец этого, могучие были люди, сударь.
ГРЕГОР. Благодарю вас.
ВИТЕК. Великие законники, сударь… Кассация, апелляция, всякие такие штуки. Тридцать лет тянули процесс. А вы – бах – сразу в Верховный суд, скорей к концу. Жалко славного процесса. Эдак загубить столетнюю тяжбу!
ГРЕГОР. Не болтайте чепухи, Витек. Я хочу наконец выиграть дело.
ВИТЕК. Или окончательно проиграть его, да?
ГРЕГОР. Лучше проиграть, чем… чем… Слушайте, Витек, ведь от этого можно с ума сойти: все время видеть перед носом сто пятьдесят миллионов… Чуть не в руках держать… С детских лет только о них и слышать… (Встает.) Вы думаете, я проиграю?
ВИТЕК. Не знаю, господин Грегор. Случай очень спорный.
ГРЕГОР. Ладно, если проиграю, то…
ВИТЕК….то застрелитесь, сударь? Так говорил и ваш покойный батюшка.
ГРЕГОР. Он и застрелился.
ВИТЕК. Но не из-за тяжбы, а из-за долгов. Когда живешь так… в расчете на наследство…
ГРЕГОР. (удрученный, садится). Замолчите, пожалуйста.
ВИТЕК. Да, у вас нервы слабы для великого процесса. А ведь какой великолепный материал! (Поднимается по стремянке, достает дело Грегора.) Взгляните па эти бумаги, господин Грегор. Тысяча восемьсот двадцать седьмой год. Самый старый документ в нашей конторе. Уникум, сударь! В музей, да и только. Что за почерк на бумагах тысяча восемьсот сорокового года! Боже, этот писарь был мастер своего дела. Посмотрите только на почерк. Душа радуется!
ГРЕГОР. Вы сумасброд.
ВИТЕК. (почтительно укладывая папку). Ох, госпади Иисусе. Может, Верховный суд еще отложит дело?
КРИСТА. (тихонько приоткрыв дверь). Папа, ты не идешь домой?
ВИТЕК. Погоди, скоро пойду, скоро. Вот только вернется шеф.
ГРЕГОР. (встает). Это ваша дочь?
ВИТЕК. Да. Ступай, ступай, Криста. Подожди в коридоре.
ГРЕГОР. Боже упаси, зачем же, мадемуазель? Может быть, я не помешаю. Вы из школы?
КРИСТА. С репетиции.
ВИТЕК. Моя дочь поет в театре. Ну, ступай, ступай. Нечего тебе тут делать.
КРИСТА. Ах, папа, эта Марти… ну просто изумительна!
ГРЕГОР. Кто, мадемуазель?
КРИСТА. Ну, Марти, Эмилия Марти.
ГРЕГОР. А кто она такая?
КРИСТА. Неужели вы не знаете? Величайшая певица в мире! Сегодня вечером она выступает. А утром с нами репетировала. Папа!
ВИТЕК. Ну, что?
КРИСТА. Папа, я… я… брошу театр! Не буду больше петь! Ни за что! Ни за что! (Всхлипывает и отворачивается.)
ВИТЕК. (подбегает к ней). Кто тебя обидел, Криста?
КРИСТА. Потому что… я… ничего не умею! Папа, эта Марти… Я… Если бы ты слышал… Нет, никогда больше не буду петь!
ВИТЕК. Вот те на! А у девчонки есть голос. Перестань, глупая! Успокойся.
ГРЕГОР. Кто знает, мадемуазель, может быть, эта знаменитая Марти еще позавидует вам.
КРИСТА. Мне?
ГРЕГОР. Вашей молодости.
ВИТЕК. Вот, вот. Видишь, Криста! Это господин Грегор! Погоди, когда будешь в ее возрасте… Сколько ей, этой Марти?
КРИСТА. Не знаю. Никто… не знает. Лет тридцать.
ВИТЕК. Вот видишь, девочка, – тридцать. Уже но первой молодости.
КРИСТА. А какая красавица! Боже, какая, красавица!
ВИТЕК. Так ведь тридцать лет. Это уже порядочно. Погоди, когда тебе стукнет…
ГРЕГОР. Сегодня вечером я пойду в театр, мадемуазель. Смотреть… Только не Марти, а вас.
КРИСТА. Надо быть ослом, чтобы не смотреть на Марти. И слепым к тому же.
ГРЕГОР. Благодарю. С меня довольно.
ВИТЕК. О, язычек у нее острый.
КРИСТА. Зачем говорить о Марти, не увидев ее. По ней все с ума сходят. Bce!
Входит Коленатый.
КОЛЕНАТЫЙ. Кого я вижу! Кристинка! Здравствуй, здравствуй. Ага, и господин клиент здесь. Как себя чувствуете?
ГРЕГОР. Чем кончилось? Что решил суд?
КОЛЕНАТЫЙ. Пока решения нет. Коллегия Верховного суда как раз удалилась…
ГРЕГОР….на совещание?
КОЛЕНАТЫЙ. Нет, на обед.
ГРЕГОР. А решение?
КОЛЕНАТЫЙ. После обеда, мой друг. Главное – тор-пение. Вы уже обедали?
ВИТЕК. Ах, господи, господи!
КОЛЕНАТЫЙ. В чем дело?
ВИТЕК. Жалко такого замечательного процесса.
ГРЕГОР. (садится). Опять ждать. Это ужасно!
КРИСТА. (oтцу). Ну пойдем, папа.
КОЛЕНАТЫЙ. Как поживаешь, Кристинка? Я очень рад тебя видеть.
ГРЕГОР. Доктор Коленатый, скажите откровенно: какие у нас шансы?
КОЛЕНАТЫЙ. Тру-ля-ля!
ГРЕГОР. Плохо?
КОЛЕНАТЫЙ. Скажите, мой друг, я вас когда-нибудь обнадеживал?
ГРЕГОР. Зачем же тогда… зачем?
КОЛЕНАТЫЙ. Зачем я веду ваше дело? Только потому, друг мой, что я унаследовал его от отца. Вас, Витека и вон то бюро. Что вы хотите? Дело Грегора передается по наследству, как болезнь. А вам оно все равно ничего не стоит: я ведь не беру с вас гонорара,
ГРЕГОР. Получите все сполна, как только я выиграю.
КОЛЕНАТЫЙ. Признаться, я мало на это рассчитываю.
ГРЕГОР. Значит, вы полагаете…
КОЛЕНАТЫЙ. Если хотите знать, – да.
ГРЕГОР….что, мы проиграем?
КОЛЕНАТЫЙ. Разумеется.
ГРЕГОР. (упавшим голосом). Хорошо.
КОЛЕНАТЫЙ. Но стреляться еще погодите.
КРИСТА. Папа, он хочет застрелиться?
ГРЕГОР. (овладевая собой). Нет, что вы, мадемуазель. Мы же условились, что вечером я приду в театр – смотреть вас.
КРИСТА. Нет, не меня.

Звонок у входа.
ВИТЕК. Кто еще там? Скажу, что вас нет. (Идет.) К черту, к черту.
(Вышел.)
КОЛЕНАТЫЙ. Господи, как ты выросла, Кристинка. Скоро женщиной станешь.
КРИСТА. Посмотрите на этого, господина.
КОЛЕНАТЫЙ. А что?
КРИСТА. Как он… вдруг побледнел.
ГРЕГОР. Я? Простите, мадемуазель. Мне немного нездоровится. Простудился.
ВИТЕК. (за дверями). Сюда пожалуйте. Да прошу вас. Входите.

Входит Эмилия Марти, за ней Витек.

КРИСТА. Господи, это Марти!
ЭМИЛИЯ. (в дверях). Адвокат Коленатый?
КОЛЕНАТЫЙ. Так точно. Чем могу служить?
ЭМИЛИЯ. Я – Марти. Пришла к вам в связи с делом…
КОЛЕНАТЫЙ. (с почтительным поклоном показывает на дверь в кабинет). Прошу вас.
ЭМИЛИЯ….в связи с делом Грегора.
ГРЕГОР. Что? ! Мадам…
ЭМИЛИЯ. Я не замужем.
КОЛЕНАТЫЙ. Мадемуазель Марти, вот господин Грегор, мой доверитель.
ЭМИЛИЯ. Этот? (Оглядывает Грегора.) Ну, что ж, он может остаться.
(Садится.)
ВИТЕК. (тянет Кристину за дверь). Ступай, Криста, ступай. (Кланяется и уходит на цыпочках.)
ЭМИЛИЯ. Эту девочку я где-то видела.
КОЛЕНАТЫЙ. (закрывая дверь). Мадемуазель Марти, я весьма польщен…
ЭМИЛИЯ. О, пожалуйста. Значит, вы – адвокат…
КОЛЕНАТЫЙ. (садится против нее). К вашим услугам.
ЭМИЛИЯ….который ведет дело вот этого Грегора…
ГРЕГОР. То есть мое.
ЭМИЛИЯ….о наследстве Пепи Пруса?
КОЛЕНАТЫЙ. То есть барона Иозефа Фердинанда Пруса, скончавшегося в тысяча восемьсот двадцать седьмом году.
ЭМИЛИЯ. Как, он уже умер?
КОЛЕНАТЫЙ. К сожалению. И даже без малого сто лет назад.
ЭМИЛИЯ. Бедненький! А я и не знала.


Назад 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Далее

Все книги писателя Чапек Карел. Скачать книгу можно по ссылке
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.




   
   
Поиск по сайту
   
   
Панель управления
   
   
Реклама

   
   
Теги жанров
   
   
Популярные книги
» Книга Подняться на башню. Автора Андронова Лора
» Книга Фелидианин. Автора Андронова Лора
» Книга Сумерки 1. Автора Майер Стефани
» Книга Мушкетер. Автора Яшенин Дмитрий
» Книга Лунная бухта 1(живущий в ночи). Автора Кунц Дин
» Книга Трое из леса. Автора Никитин Юрий
» Книга Женщина на одну ночь. Автора Джеймс Джулия
» Книга Знакомство по интернету. Автора Шилова Юлия
» Книга Дозор 3(пограничное время). Автора Лукьяненко Сергей
» Книга Ричард длинные руки 01(ричард длинные руки). Автора Орловский Гай Юлий