Библиотека книг txt » Бондарев Юрий » Читать книгу Батальоны просят огня
   
   
Алфавитный указатель
   
Навигация по сайту
» Главная
» Контакты
» Правообладателям



   
Опрос посетителей
Что Вы делаете на сайте?

Качаю книги в txt формате
Качаю книги в zip формате
Читаю книги онлайн с сайта
Периодически захожу и проверяю сайт на наличие новых книг
Нету нужной книги на сайте :(

   
   
Реклама

   
   
О сайте
На нашем сайте собрана большая коллекция книг в электронном формате (txt), большинство книг относиться к художественной литературе. Доступно бесплатное скачивание и чтение книг без регистрации. Если вы видите что жанр у книги не указан, но его можно указать, можете помочь сайту, указав жанр, после сбора достаточного количество голосов жанр книги поменяется.
   
   
Бондарев Юрий. Книга: Батальоны просят огня. Страница 4
Все книги писателя Бондарев Юрий. Скачать книгу можно по ссылке s

- Старшина! - И когда Цыгичко со сладким ожиданием оборотил к нему сытое лицо свое, спокойно спросил: - Сколько раз за мое отсутствие опаздывали в батарею с кухней?
- Товарищ капитан!.. Як же можно?
- Полагаю, не меньше шести раз. Таким образом: отберите пять человек ездовых, вы - шестой. И в распоряжение саперов. Повара Караяна оставьте за себя. Все.
В быстрых, ищущих опору пальцах старшины сломалась щепочка, которой он чистил шинель, выбритые щеки задрожали.
- Товарищ капитан...
Ермаков внимательно оглядел его с ног до головы, спросил тоном некоторого беспокойства:
- Много ли у вас еще годных шинелей в обозе, Цыгичко?
- Нету, товарищ капитан... Як же можно?..
- На самогон меняете? Или на сало? У вас было двенадцать шинелей в запасе. - Ермаков бесцеремонно повернул мгновенно вспотевшего старшину на свет, опять осмотрел его. - Что ж, прекрасная офицерская шинель. Отлично сшита. Снимите, она вам мала. Вы растолстели, Цыгичко. У вас не фронтовой вид. - И обернулся к Кондратьеву: - Снимите-ка свою шинель. И поменяйтесь. Как вы раньше не догадались, Цыгичко? Люди ходят в мокрых шинелях, а вы и ухом не шевельнете.
Цыгичко задвигался, не сразу находя пуговицы, начал торопливо расстегивать шинель, а Кондратьев, с красными пятнами на щеках, невнятно проговорил:
- Не стоит... Не надо это... Зачем? Пальцы Цыгичко замедлили скольжение по пуговицам. Заметив это, Ермаков чуточку поднял голос:
- Снять шинель!
Старшина, суетливо ежась, как голый в бане, снял шинель, отстегнул погоны, и Кондратьев неловко накинул ее на влажную гимнастерку.
- Марш! - сказал Ермаков старшине. - И через десять минут с людьми к саперам. Думаю, ясно. - Он улыбнулся молчавшей Шурочке. - Пошли!
"Хозяин приехал", - удовлетворенно подумал строго наблюдавший все это сержант Кравчук.
И понимающе посмотрел в спину Шурочке, которая вслед за Ермаковым покорно выбиралась из воронки.
- Ты ждала меня, Шура?
- Я? Да, наверно, ждала.
- Почему говоришь так холодно?
- А ты? Неужели тебе женщин не хватало там, в госпи-
тале? Красивый, ордена... Там любят фронтовиков... Ну, что же ты молчишь?
Так сразу и замолчал...
- Шура! Я очень скучал...
- Скуча-ал? Ну кто я тебе? Полевая походная жена... Любовница. На срок войны...
- Ты обо всем этом подумала, когда меня не было здесь?
- А ты там целовал других женщин и не думал, конечно, об этом. Ах, ты соскучился? Ты так соскучился, что даже письмеца ни одного не прислал?
- Госпиталь перебрасывали с места на место. Адрес менялся. Ты сама знаешь.
- Я знаю, что тебе нужно от меня...
- Замолчи, Шура!
- Вот видишь, "замолчи"! Что ж, я ведь тоже солдат. Слушаюсь.
- Прости.
Он сказал это и услышал, как Шура ненужно засмеялась. Они остановились шагах в тридцати от воронки. Ветер, колыхая во тьме голоса все прибывавших на остров солдат, порой приносил струю тошнотворного запаха разлагающихся убитых лошадей, с сухим шорохом ворошил листьями. Они сыпались, отрываясь от мотающихся на ветру ветвей, цеплялись за шинель, - по острову вольно гулял октябрь. Впотьмах смутно белело Шурино лицо, угадывались тонкие полоски бровей, но ему был неприятен этот ее ненужный смех, ее вызывающий, горечью зазвеневший голос. Ермаков сказал:
- Что случилось, Шура?
Он притянул ее за несгибавшуюся спину, нашел холодные губы, с жадной нежностью, до боли, почувствовав свежую скользкость ее зубов. Она отвечала ему слабым равнодушным движением губ, тогда он легонько, раздраженно оттолкнул ее от себя.
- Ты забыла меня? - И, помолчав, повторил: - Забыла?
Она оставалась недвижной.
- Нет...
- Что "нет"?
- Нет, - сказала она упрямо, и странный звук, похожий на сдавленный глоток, вырвался из ее горла.
- Шура! В чем дело? - Он взял ее за плечи, несильно тряхнул.
Она все молчала. Справа, метрах в пятнадцати, ломясь через кусты и переговариваясь, прошла группа солдат к Днепру, один сказал: "К утру успеть бы...".
Нетерпеливо переждав, он опять обнял ее, приблизил ее лицо к своему, увидел, как темные полоски бровей горько, бессильно вздрогнули, и, откинув голову, кусая губы, она беззвучно, прерывисто, стараясь сдерживаться, заплакала. Она словно рыдала в себя, без слез.
- Ну что, что? - с жалостью спросил он, прижимая ее, вздрагивающую, к себе.
- Тебя убьют, - выдавила она. - Убьют. Такого...
- Что? - Он засмеялся. - Прекрати слезы! Глупо, черт возьми! Что за панихида?
Он нашел ее рот, а она резко отклонила голову, вырвалась и, отступая от него, прислонилась спиной к сосне; оттуда сказала злым голосом:
- Не надо. Не хочу. Ничего не надо. Мы с тобой четыре месяца.
Фронтовая любовница с ребенком?.. Не хочу! И меня могут убить с ребенком...
- Какой ребенок?
- Он может быть.
- Он, может быть, есть? - тихо спросил Ермаков, подходя к ней. - Что уж там "может быть"! Есть?
- Нет, - ответила она и медленно покачала головой. - Нет. И не будет. От тебя не будет.
- А я бы хотел. - Он улыбнулся. - Интересно, какая ты мать. И жена... Ну, хватит слез. В госпитале я тебе не изменял. Умирать не собираюсь. Еще тебя недоцеловал. Поцелуй меня.
Шура стояла, прислонясь затылком к сосне.
- Ну, поцелуй же, - настойчиво попросил он. - Я очень соскучился. Вот так обними (он положил ее безжизненные руки к себе на плечи), прижмись и поцелуй!
- Приказываешь? Да? - безразличным голосом спро-
сила она, пытаясь освободить руки, однако он, не отпуская, уверенно обвил
их вокруг своей шеи.
- Глупости, Шура! Ведь я еще не командир батареи. Пока Кондратьев.
- А уже всем приказывал! Как ты любишь командовать!
- Все же это моя батарея. Честное слово, укокошит ни с того ни с сего, как ты напророчила, и не придется целовать тебя...
Шура со всхлипом вздохнула, вдруг тихо подалась к нему, слабо придавилась грудью к его груди, подняла лицо.
Он крепко обнял ее, ставшую привычно податливой.
"Опять, все опять началось", - подумала Шура с тоской, когда они шли к батарее.
Ермаков говорил ей устало:
- Я рвался сюда. К тебе. Неужели не веришь?
"Нет, я не верю, - думала Шура, - но я виновата, виновата сама... Ему нужно оправдывать ненужную эту любовь, в которую он тоже не верит... Все временно, все ненадежно... Он рвался сюда? Нет, не я тянула его. Он относится ко мне как вообще к любой женщине, ни разу не сказал серьезно, что любит. Только однажды сказал, что самое лучшее, что создала природа, - это женщина... мать... жена... Жена!.. Полевая, походная... А если ребенок? Здесь ребенок?"
Злые, внезапные слезы подступили к ее горлу, сдавили дыхание.
А он в это время, сильно прижимая ее плечо к своему, спросил обеспокоенно:
- Ну, почему молчишь?
Тогда она ответила, сглотнув слезы:
- В батарею пришли.
В отдаленном огне ракет возникли темневшие между деревьями снарядные ящики. Силуэт часового не пошевелился, когда под ногами Бориса и Шуры зашуршали листья.
- Там, у ящиков! Часовой! - окликнул Ермаков. - Заснули? Унесут в мешке к чертовой матери за Днепр!
Круглая фигура часового затопталась, задвигалась, и тут же ответил обнадеживающий голос Скляра:
- Я не сплю, нет. Я слушаю, как ветер свистит в кончике моего штыка.
Все в порядке.
- Так уж все в порядке? - сказал Ермаков, поглядев на скользящий по кромке берега голубой луч прожектора. - Немцы жизни не дают, а ты - "в порядке"...
- Так точно. Вчера искупали. Нас и пехоту. А пехота вся на этот берег
- назад. Как мухи на воду. Все обратно, на остров... А если опять искупают?
- Позови Кондратьева, - приказал Ермаков.
- А он старшину с ездовыми к саперам повел.
- Узнаю интеллигента. Не мог послать Кравчука, - насмешливо сказал Ермаков. - Пошли, Шура, к ним.
- Куда? - Шура стояла, опустив подбородок в воротник шинели.
- К саперам.
- Не надо этого. Не надо! - неожиданно страстно попросила она. -
Зачем тебе?
Он посмотрел на нее удивленно. Никогда раньше она не вмешивалась в его дела; просто он не допустил бы, чтобы она как-то влияла на его поступки. Но почему-то сейчас, после близости с ней, после ее приглушенных слез, к которым он не привык, которые были неприятны ему, он не мог рассердиться на нее. И он ответил полушутливо, не заботясь, что подумает об этом Скляр:
- Война тем война, что везде стреляют. Значит, ты не разлюбила меня, Шура? - нагнулся, отцепил шпоры, небрежно кинул их на снарядный ящик. - Спрячь, Скляр.
- Это уж верно, демаскируют, - согласился Скляр. - Ни к чему. А мне как, товарищ капитан? К вам опять в ординарцы? Или как?
С дороги, гудевшей сквозь ветер отдаленным движением, голосами, внезапно вспыхнули, приближаясь, покачиваясь на стволах сосен, полосы света.
Скляр сорвался с места, суматошно крича:
- Стой! Гаси свет! Куда прешь? Не видишь - батарея? Гаси фары, говорят!
Фары погасли.
- А мне батарею и не нужно, не голоси, ради Бога! Вконец испугал, колени трясутся. Мне капитана Ермакова.
Низкий "виллис", врезаясь в кусты, затормозил, и по невозмутимому голосу, затем по легким шагам Ермаков узнал Витьковского.
- Ты? Что привез?
- Я, - ответил Жорка, весь приятно пропахший бензином, и что-то сунул
в руку капитана. - Скушайте галетку. Великолепная, немецкая. Вас срочно в
штаб дивизии. Иверзев вызывает...
- Иверзев?
- Ага. - Жорка потянул Ермакова за рукав, дыша мятной галеткой, зашептал: - Тут вроде форсировать не будут. Что-то затевается. Вроде Володи. Вас - срочно. Скушайте галетку-то...
- Галетку? - задумчиво спросил Ермаков. - А много у тебя этих галеток?
Жорка обрадованно ответил:
- Да полмешка, должно. В машине с запчастями вожу. Чтоб полковник не заметил. Он что увидит - р-раз! - и за борт. И чертей на голову. В Сумах на немецких складах взял.
- Давай сюда, аристократ. Выкладывай мешок на ящики. Скляр, отнеси ребятам конфискованное...
Он подошел к Шуре, пристально взглянул в белеющее лицо и не увидел, а угадал затаенную не то тревогу, не то радость по выгнутым ее бровям.
- Что? - спросила она шепотом.
- Еду. Передай Кондратьеву. И пусть не щеголяет интеллигентностью. -
И чересчур поспешно, холодно поцеловал, едва прикоснулся к губам ее. Она чувствовала тающий холодок его поцелуя и ревниво и мстительно говорила самой себе: "Уже не нужна ему. Нет, не нужна".
А он, садясь в "виллис", спросил:
- Может, со мной поедешь?
- Нет, Борис. Нет...
- Ограбили! - сказал Жорка и засмеялся.
"Виллис" тронулся, затрещали кусты. Шура, опершись рукой на снарядный ящик, смотрела в потемки, где трас-
сирующей пулей стремительно уносился рубиновый огонек машины, и с
тоскливой горечью думала: "Ограбили. Это он обо мне сказал".
Глава четвертая
В этом маленьком селе тылы дивизии смешались с полковыми тылами, -
все было забито штабными машинами, санитарными и хозяйственными повозками,
дымящими кухнями, распространявшими в осеннем воздухе запах теплого
варева, заседланными лошадьми полковой разведки, дивизионных связных и
ординарцев. Все это в три часа ночи не спало и жило особой, лихорадочно
возбужденной жизнью, какая бывает обычно во время внезапно прекратившегося
наступления.
Круто объезжая тяжелые тягачи, прицепленные к ним орудия, темные, замаскированные еловыми ветвями танки, Жорка вывел наконец машину на середину улицы, повернул в заросший наглухо переулок. "Виллис" вкатил под деревья, как в шалаш; сквозь ветви уютно светились красные щели ставен. Жорка, соскакивая на дорогу, сказал:
- Полковник сперва к себе велел завезти. Свои, свои в доску! - отозвался он весело на окрик часового у крыльца. - Чего голосишь - людей пугаешь?
Ермаков взбежал по ступеням и, разминая ноги, вошел в первую половину хаты, прищурился после тьмы. Пахнуло каленым запахом семечек, хлебом. На столе в полный огонь горела трехлинейная керосиновая лампа с вычищенным стеклом, освещая аккуратно выбеленную комнату, просторную печь, вышитые рушники под тускло теплившимися образами в углу Сияя изумленной радостью, от стола услужливо привскочил, оправляя гимнастерку, полковой писарь, и начищенная до серебристого мерцания медаль "За боевые заслуги" мотнулась на его груди.
- Товарищ капитан! Здравия желаю! - взволнованной хрипотцой пропел он, вытянулся, а правую, измазанную чернилами ладошку суетливо вытер о бок. - Из госпиталя? К нам?
- Привет, Вася! Жив? - ответил Ермаков и не без интереса заметил возле печи незнакомого солдата, который позевывал и с задумчивым видом поигрывал новеньким парабеллумом. Крепко сбитый в плечах, был он в офицерских яловых сапогах, в суконной гимнастерке, на ремне лакированно блестела расстегнутая немецкая кобура.
- Разведчик? - спросил Ермаков, слыша приглушенные голоса из другой половины. - "Языков" привели?
- Точно. - Солдат подбросил парабеллум, втолкнул его в кобуру на левом бедре: так носили пистолеты немцы.
- Полковник с ними разговаривает, - таинственно шепнул Вася. - Долго они чего-то...
Ермаков вошел в тот момент, когда полковник Гуляев, очевидно, заканчивал допрос пленных. Он сидел за столом, утомленный, грузный, со вспухшей шеей, заклеенной латками пластыря, повернувшись всем телом к узколицему лейтенанту-переводчику с косыми щеголеватыми бачками. Увидев на пороге Ермакова, оборвал речь на полуслове, в усталых глазах толкнулось беспокойство, сказал:
- Садись, капитан.
При виде незнакомого офицера высокий, в коротенькой куртке немец вскочил, разогнувшись пружиной, по-уставному вскинул юношеский, раздвоенный ямочкой подбородок. Другой немец не пошевелился на табурете; уже лысеющий со лба, сухонький, желтый, будто личинка, он, чудилось, ссутулясь, дремал; его ноги были толсто забинтованы, напоминая тряпичные куклы.
На столе с гудением ярко горели две артиллерийские гильзы, заправленные бензином.
Ермаков присел на подоконник, и высокий молодой немец тотчас же сел, задвигался на табурете, нервно пригладил рукой волосы, вопросительно озираясь на Ермакова.
- Сегодня взяли, - сказал полковник вполголоса. - Пулеметчики. Вот
этот щупленький, раненый, когда брали, хотел себя прикончить. Ефрейтор...
между прочим, рабочий типографии. Киндер, киндер, трое киндер у него. А
этот молодой - слабак.


Все книги писателя Бондарев Юрий. Скачать книгу можно по ссылке
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.




   
   
Поиск по сайту
   
   
Панель управления
   
   
Реклама

   
   
Теги жанров
   
   
Популярные книги
» Книга Подняться на башню. Автора Андронова Лора
» Книга Фелидианин. Автора Андронова Лора
» Книга Сумерки 1. Автора Майер Стефани
» Книга Мушкетер. Автора Яшенин Дмитрий
» Книга Лунная бухта 1(живущий в ночи). Автора Кунц Дин
» Книга Трое из леса. Автора Никитин Юрий
» Книга Женщина на одну ночь. Автора Джеймс Джулия
» Книга Знакомство по интернету. Автора Шилова Юлия
» Книга Дозор 3(пограничное время). Автора Лукьяненко Сергей
» Книга Ричард длинные руки 01(ричард длинные руки). Автора Орловский Гай Юлий