Библиотека книг txt » Абрамов Александр Сергей Артём » Читать книгу Хождение за три мира
   
   
Алфавитный указатель
   
Навигация по сайту
» Главная
» Контакты
» Правообладателям



   
Опрос посетителей
Что Вы делаете на сайте?

Качаю книги в txt формате
Качаю книги в zip формате
Читаю книги онлайн с сайта
Периодически захожу и проверяю сайт на наличие новых книг
Нету нужной книги на сайте :(

   
   
Реклама

   
   
О сайте
На нашем сайте собрана большая коллекция книг в электронном формате (txt), большинство книг относиться к художественной литературе. Доступно бесплатное скачивание и чтение книг без регистрации. Если вы видите что жанр у книги не указан, но его можно указать, можете помочь сайту, указав жанр, после сбора достаточного количество голосов жанр книги поменяется.
   
   
Абрамов Александр Сергей Артём. Книга: Хождение за три мира. Страница 1
Все книги писателя Абрамов Александр Сергей Артём. Скачать книгу можно по ссылке s
Назад 1 2 3 4 Далее

АЛЕКСАНДР АБРАМОВ, СЕРГЕЙ АБРАМОВ

ХОЖДЕНИЕ ЗА ТРИ МИРА



ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. СТРАННАЯ ИСТОРИЯ ДОКТОРА ДЖЕКИЛЯ И МИСТЕРА ХАЙДА,
РАССКАЗАННАЯ ПО-НОВОМУ


«...нет, это был другой господин Голядкин,
совершенно другой, но вместе с тем и совершенно
похожий на первого...»
Ф.М.Достоевский, «Двойник»

Nil admirari! — Ничему не удивляться!
Положение, заимствованное
из философии Пифагора


КТО Я?


Я возвращался домой от Никитских ворот по Тверскому бульвару. Было
что-то около пяти часов вечера, но обычная в это время уличная субботняя
сутолока обходила бульвар, и на его боковых аллеях, как и утром, было
пустынно и тихо. Сентябрьское, вдруг совсем безоблачное небо не предвещало
близкой осени, ни один желтый лист не зашуршал под ногами, и даже
поблекшая к концу лета трава меж деревьями после вчерашнего ночного дождя
казалась по-майскому похорошевшей.
Я не спеша шагал по боковой дорожке, лениво прицеливаясь к каждой
скамейке: не присесть ли? Наконец присел, вытянув ноги, и в ту же секунду
почувствовал, как все окружающее уплывает куда-то, тускнея и завихряясь.
Обычно я не страдаю головокружениями, но тут даже вцепился в спинку
скамейки, чтобы не упасть: вся противоположная сторона бульвара — деревья
и прохожие — вдруг растаяла в лиловатой дымке, точь-в-точь как в горах,
когда облака подползают к ногам и все вокруг дробится и тает в густых,
мокрых хлопьях. Но дождя не было, туман налетел сухой и чистый, слизнул
всю зелень бульвара и исчез.
Именно исчез. В одно мгновение деревья и кусты вновь возникли, как
повторный кадр в цветном кинофильме: широкая скамейка напротив вернулась
на свое прежнее место и пропавшая было девушка в голубом пыльнике опять
сидела на ней с книжкой в руках. Все выглядело как будто по-прежнему, но
только как будто: кто-то во мне тотчас же усомнился в этом. Я даже
оглянулся, пытаясь проверить впечатление, и удовлетворенно подумал:
«Чепуха, все так и было. Именно так». — «Нет, не так», — подумал кто-то
другой.
Другой ли? Я спорил с самим собой, но сознание как бы раздваивалось, и
спор походил на диалог двух совсем неидентичных и даже непохожих «я».
Возникавшая мысль тотчас же опровергалась другой, откуда-то вторгшейся или
кем-то внушенной, но агрессивной и подавляющей.
«И скамейка та же».
«Не та. На Пушкинском зеленые, а не желтые».
«И дорожки те».
«Эти уже. И где гранитный бордюр?»
«Какой бордюр?»
«А лужайки нет».
«Какой лужайки?»
«У корта. Здесь был теннисный корт».
«Где?»
Но я уже оглядывался с чувством нарастающей тревоги. Раздвоение
исчезло. Я вдруг осознал себя в новом, странно изменившемся мире. Когда вы
идете по улице, где все вам привычно и все примелькалось глазу, вы не
обращаете внимания на мелочи, на детали. Но стоит им внезапно исчезнуть, и
вы остановитесь, охваченный чувством недоумения и тревоги. Пейзаж был
только похожим, но совсем не тем, какой я знал, проходя по этим тысячи раз
исхоженным бульварным дорожкам. И деревья, казалось, росли по-другому, и
кусты были не те, и самый бульвар я почему-то называл не Тверским, а
Пушкинским.
По привычке я взглянул на часы, а рука так и повисла в воздухе. И
пиджак был совсем другой, не тот, какой я надел с утра, и вообще не мой
пиджак, и часы были не мои, а под ремешком от часов кривился шрам,
которого, может быть, только минуту назад не было вовсе. А сейчас это был
застарелый, давно заживший шрам, след пули или осколка. Я посмотрел на
ноги — и туфли были не мои, чужие, с нелепой пряжкой на боку.
«А вдруг и внешность у меня не та, и возраст не тот, и вообще я — это
не я?» — обожгла мысль. Я вскочил и не пошел, а побежал по дорожке к
театру.
Театр стоял на том же месте, но это был другой театр, с другим входом и
другими афишами. На его репертуарном табло я не нашел ни одного знакомого
названия. Только в темных, не освещенных изнутри дверных стеклах
отразилось знакомое лицо. Это было мое лицо. Пока оно было единственным,
что было моим в этом мире.
Только теперь я почувствовал, как у меня болит голова. Помассировал
виски — боль не проходила. Вспомнилось, что где-то поблизости, кажется на
площади, была аптека. Может быть, она уцелела, на мое счастье? Площадь уже
виднелась в мелькании пересекающих проезд автомашин, и я поспешил вперед,
продолжая недоуменно и тревожно оглядываться. Домов по проезду Пушкинского
бульвара я точно не помнил, но эти как будто не отличались от них — только
не было привычных, бросающихся в глаза фонарей над подъездами, да и
номерные знаки были другие.
У выхода на площадь, куда вливалась зеленая река бульвара, я буквально
остолбенел: устье ее было пусто. Пушкина не было. На мгновение мне
показалось, что у меня остановилось сердце. Голая каменная плешь на месте
памятника уже не тревожила, а пугала. Я закрыл глаза в надежде, что
наваждение исчезнет. В этот момент кто-то проходивший мимо толкнул меня,
может быть и нечаянно, но так сильно, что я невольно повернулся на
каблуках. Наваждение действительно исчезло: я увидал памятник.
Он стоял в глубине площади все такой же задумчивый и строгий, в
небрежно накинутой на плечи крылатке — дорогой с детства образ. Пусть на
другом месте, но он! Даже дышать стало легче, хотя позади памятника
виднелось совсем незнакомое здание современной конструкции с огромными
буквами по фасаду: «Россия». Гостиница или кино? Вчера еще на его месте
стоял шестнадцатиэтажный жилой дом, в первом этаже которого помещался
ресторан «Космос». Все было похоже и не похоже, знакомо до мелочей, но
именно мелочи больше всего и видоизменяли знакомый облик. Аптеку,
например, я нашел на том же месте, и продавщицы стояли за прилавками в
таких же белых халатах, и такая же очередь толпилась у кассы, а в
оптическом отделении продавались очки в такой же безвкусной и неудобной
оправе. Но когда я спросил у продавщицы пирабутан от головной боли, она
недоуменно скривилась:
— Что?
— Пирабутан.
— Не знаю такого.
— Ну, от головной боли.
— Пирамидон?
— Нет, — растерянно пробормотал я, — пирабутан.
— Нет такого лекарства.
Мой глупо-удрученный вид вызвал у нее улыбку сочувствия.
— Возьмите тройчатку. — И она бросила на прилавок пакетик в невиданной
мной упаковке. — Двадцать четыре копейки.
В брючном кармане я обнаружил горсть серебряной мелочи, — монетки почти
не отличались от наших. Потом уже, сидя на скамейке у памятника Пушкину, я
тщательно обследовал все карманы доставшегося мне по прихоти судьбы чужого
костюма. Содержимое их поставило бы в тупик любого следователя. Помимо
мелочи, я нашел несколько рублевых и трехрублевых бумажек, совсем
непохожих на наши, скомканный трамвайный билет, хорошую авторучку я почти
целый блокнот с отрывными листами. Никаких документов, удостоверявших
личность моего двойника, не было.
Страха я уже не чувствовал, оставалось лишь острое, беспокойное
любопытство. Как долго продлится мое вторжение в этот мир и чем оно
окончится — об этом я старался не думать: здесь можно было предположить
все, даже самое страшное. Но что делать в пределах выданной мне путевки в
неведомое? В гостиницу меня, конечно, не пустят. Где я буду ночевать, если
путевка надолго? Может быть, дома или у друзей — ведь где-то живет же
обладатель этого пиджака и друзья, наверно, у него есть, и самое смешное
будет, если это и мои друзья; А вдруг все это сон? Я с размаху хлопнул
рукой по скамейке — больно! Значит, не сон.
На какой-то миг мне показалось, что я увидел знакомое лицо. Мимо
неторопливо прошествовал широкоплечий крепыш с кинокамерой. Я узнал и
хохолок на лбу, и массив плеч, и чугунный затылок. Неужели Евстафьев из
пятой квартиры? Но почему он с кинокамерой? Ведь он и фотоаппарата в руках
не держал.
Я вскочил и побежал за ним.
— Простите... — остановил я его, вглядываясь в знакомые черты. —
Женька?.. Евгений Григорьевич?
— Вы ошиблись.
Я растерянно моргал глазами: сходство было абсолютным. Даже тембр
голоса был тот же.
— А что, похож? — усмехнулся он.
— Поразительно.
— Бывает, — пожал он плечами и прошествовал дальше, оставив меня в
состоянии полной душевной смятенности.
Мне все еще казалось, что это розыгрыш, мистификация. Сейчас Женька
вернется, и мы будем хохотать вместе. Но он не вернулся.
Когда я потом вспоминал этот день, прежде всего приходило на память это
чувство растерянности и смятения и, пожалуй, еще — невыносимого
одиночества в городе, в котором каждый камень был знаком с детства и
который изменился всего за несколько секунд дурноты. Я мучительно
вглядывался в лица прохожих с тщетной надеждой встретить близкого
человека. Зачем? Вероятно, он не узнал бы меня, как близнец Евстафьева, а
тому, кто узнал бы, что бы я мог ответить?..
Именно это и случилось.
— Сережка! Сергей Николаевич! — окликнул меня невысокий седой человек в
замшевой курточке на «молниях». (Этого человека я никогда раньше не
видел.) — Поди-ка на минутку.
Я поднялся: меня действительно звали и Сережкой, и Сергеем
Николаевичем.
— Есть новость. — Он доверительно взял меня под руку и тихо сказал: —
Обалдеешь: Сычук остался.
— Какой Сычук? — удивился я. — Мишка?
— Какой же еще? Один у нас Сычук. Увы!
Мишку Сычука я знал с фронта. Сейчас он работал не то фотографом, не то
фотокорреспондентом. Мы не дружили и не встречались.
— Что значит «остался»?
— Как остаются? Он же на «Украине» поехал вокруг Европы. Знаешь ведь...
Я ничего не знал. Но, учитывая ситуацию, изобразил удивление.
— В последнем заграничном порту, подонок, остался. Не то в Турции, не
то в Германии: не знаю, как они ехали — в Одессу или из Одессы.
— Подлец, — сказал я.
— Будут неприятности.
— Кому?
— Ну, тем, кто ручался, и так далее, — усмехнулся человек в замше. —
Фомич землю роет, к начальству помчался. Ты-то ни при чем, конечно.
— Еще бы, — сказал я.
Незнакомец освободил мою руку и дружелюбно стукнул по спине.
— Ты что-то прокис, Сережка. Или, может, я помешал?
— Чему?
— Творишь... или ждешь кого? А почему ты не в редакции?
Ни к одной редакции я не имел отношения. Разговор надо было
заканчивать: в нем накопилось слишком много горючего.
— Дела, — сказал я неопределенно.
— Хитришь, старик, — подмигнул он. — Ну, пока.
И так же исчез из моей жизни, как и в ней появился. Как человек,
впервые брошенный в воду, постепенно приобретает навыки пловца, так и я
начинал ориентироваться в незнаемом. Любопытство подавляло страх и
тревогу. Что я уже знал? Что и здесь у меня та же внешность и то же имя.
Что Москва есть Москва, только чуть-чуть другая в деталях. Что есть
Одесса, Турция и Германия. Что пароход «Украина», как и у нас, совершает
рейсы вокруг Европы. Что я связан с какой-то редакцией и что в этом мире
Мишка Сычук тоже оказался подонком.
Поэтому я ничуть не удивился, когда, спустившись к кинотеатру «Россия»
— здание это, как я и предполагал, оказалось кинотеатром, — я встретил
Лену. Я должен был кого-нибудь встретить, кто знал меня и там и здесь.
Лена шла, как всегда элегантная и, как обычно, рассеянная, но узнала
меня сразу и даже, как мне показалось, смутилась.
— Ты? Откуда?
— От верблюда. Ну, что там?
— Где? — удивилась она.
— В больнице, конечно. Ты давно ушла?
Она удивилась еще больше:
— Я не понимаю тебя, Сережа. Ты о чем? Я только три дня в Москве.
Я видел ее сегодня утром у главврача, когда звонил в Институт мозга. До
этого мы виделись каждый день или почти каждый день, когда я бывал в
терапевтическом. Поэтому я замолчал, мучительно подыскивая выход из явно
критической ситуации. Дорога в незнаемое изобиловала ухабами.
— Извини, Леночка, я стал ужасно рассеянным. И потом... такая
неожиданная встреча...
— Как живешь? — спросила она, как мне показалось, с какой-то
металлической ноткой.
— Да так, — ответил я бодренько, — живем, хлеб жуем.
Она долго молчала, пристально рассматривая меня. Наконец произнесла
совсем сухо:
— Странный у нас разговор с тобой. Очень странный.
Я понимал, что она сейчас уйдет и исчезнет единственный шанс
закрепиться здесь хотя бы на сутки: едва ли мое вторжение продлится
дольше. Надо было на что-то решаться. И я решился.
— Мне надо поговорить с тобой, Леночка. Просто необходимо. Произошло
одно событие...
— Какое? — Ее глаза подозрительно сузились.
— Не могу же я говорить на улице... — Я торопливо подыскивал слова. —
Ты где... живешь?
Она помедлила с ответом, видимо что-то взвешивая.
— Пока у Галки.
— Это где?
— Ты же знаешь.
Я ничего не знал. Я даже не спросил, у какой Галки. Но мне нужно было,
чтобы она согласилась. Мой последний шанс!
— Прошу тебя, Леночка...
— Неудобно, Сережа.
— Боже мой, какой вздор! — сказал я, думая о Лене, которую я знал.
Но это была совсем другая Лена, глядевшая на меня настороженно, совсем
не дружески».
— Ну что ж... пойдем, — наконец сказала она.



ВТОРОЙ ШАГ В НЕЗНАЕМОЕ


Мы шли молча, почти не разговаривая. Она, видимо, волновалась, но
старалась не показать этого, сдерживалась, может быть даже сожалея о своем
согласии. Время от времени я ловил ее обращенный на меня испытующий,
подозрительный взгляд. Что она подозревала и чего боялась?
Дом в Старо-Пименовском переулке я узнал сразу. Здесь когда-то жила моя
жена, еще до того, как мы познакомились. Кстати, ее тоже звали Галиной.
У меня противно задрожали колени.
— Ты что так смотришь? — спросила она.
Я продолжал молча оглядывать комнату. Как и все здесь, она была та и не
та. Похожа и не похожа. Или, может быть, я просто забыл.
— Чья это комната, Лена?
— Галкина, конечно. Странные вопросы ты задаешь, Сережка. Разве ты не
был здесь?
Я с трудом проглотил слюну. Сейчас я задам ей еще один странный вопрос:
— Разве она... не переехала?
Лена взглянула на меня как-то испуганно, даже отстранилась немножко,
словно я сказал какую-то чудовищную нелепость.
— Вы разве не встречаетесь?
— Почему? — неопределенно ответил я. — Встречаемся.
— Когда ты ее видел в последний раз?
Я засмеялся и брякнул:
— Сегодня утром. За завтраком.
И тут же пожалел о сказанном.
— Не лги. Зачем ты лжешь? Она со вчерашнего дня в институте. И ночью
работала. Еще не возвращалась.


Назад 1 2 3 4 Далее

Все книги писателя Абрамов Александр Сергей Артём. Скачать книгу можно по ссылке
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.




   
   
Поиск по сайту
   
   
Панель управления
   
   
Реклама

   
   
Теги жанров
   
   
Популярные книги
» Книга Подняться на башню. Автора Андронова Лора
» Книга Фелидианин. Автора Андронова Лора
» Книга Сумерки 1. Автора Майер Стефани
» Книга Мушкетер. Автора Яшенин Дмитрий
» Книга Лунная бухта 1(живущий в ночи). Автора Кунц Дин
» Книга Трое из леса. Автора Никитин Юрий
» Книга Женщина на одну ночь. Автора Джеймс Джулия
» Книга Знакомство по интернету. Автора Шилова Юлия
» Книга Дозор 3(пограничное время). Автора Лукьяненко Сергей
» Книга Ричард длинные руки 01(ричард длинные руки). Автора Орловский Гай Юлий